• 9763
Рекомендуйте друзьям

Недавно мы собрали студентов лучших московских театральных школ на театральной площадке нашего весеннего фестиваля «Дизайн-субботник» Seasons. Два дня в огромном цеху бывшего хлебозавода № 9 шли спектакли, прогоны, репетиции и показы фрагментов.

Режиссерский факультет ГИТИСа превратил весь цех в пространство эксперимента. Мы увидели режиссерские фрагменты, многие из которых невозможно увидеть даже в самом ГИТИСе.

Залина Кантемирова поговорила с Евгением Каменьковичем и его студентами о том, как объединить в одной мастерской и актеров, и режиссеров, и сценографов, чем выделяется новое поколение и как в ГИТИСе относятся к абитуриентам.




ЕВГЕНИЙ КАМЕНЬКОВИЧ

мастер

художественный руководитель театра «Мастерская Петра Фоменко».



Чем я старше становлюсь и чем моложе мои курсы, тем меньше и меньше они верят на слово. Они очень уважительно все воспринимают, выслушивают, но то, что является идеалом для меня, они подвергают сомнению. Они должны сначала проверить — так ли им это интересно. Для меня это феномен. Я все время ловлю себя на мысли, что все примеры, которые я им привожу, даже из очень недавнего времени, для них это какой-то доисторический период.

Я не могу их обвинить в том, что они мало читают или смотрят, нет, просто у них совершенно другие пути исследования. Но, поскольку мы занимаемся этими исследованиями вместе, очень часто то, что приводит в ужас меня, им доставляет удовольствие.

Вот, например, у нас есть один молодой человек на курсе, он слабослышащий. Он к нам поступил уже взрослым человеком, у него уже было высшее киносценарное образование. Я ему естественно предложил «сжечь» первый диплом, чтобы не нужно было платить за второе высшее, но он очень благородный, он не стал обманывать государство и учится платно, что на мой взгляд на режиссуре странно. Он очень хороший студент. И вот у нас тема нынешнего семестра — русская драматургия до XXI века. И, к моему ужасу и удивлению, он выбрал пьесу «Человек с ружьем» про Ленина и солдата. Как я ни топал ногами, как я ни рычал, он кивал головой и продолжал делать то же самое. Формально мы же ничего не запрещаем, в ГИТИСе уже, по-моему, давно ничего не запрещают. И он сделал его. В главной роли у него наш замечательный монгол. Я ему доказываю: «Неужели тебе не жаль своего времени?» Зрелище, надо сказать, получилось фантастическое — яркое, с песнями, с рок-группой. Вот я его пилю, ругаю, но мне кажется, что я в одиночестве.

У нас на режфаке мы стараемся, чтобы каждый режиссер любым способом вырабатывал свой почерк, свой прием.
Наверное, иногда я слишком многого требую от ребят, но этому я научился у Дмитрия Анатольевича Крымова, который у сценографов настолько завышает планку, что он не гениальные идеи даже не рассматривает. Мне кажется, это правильно. У нас с Крымовым принципиально разные эстетические театральные системы, но курс один.

Однажды случился какой-то конфликт на факультете сценографии, где Дмитрий Анатольевич Крымов преподавал, и он собирался уходить из ГИТИСа. А такую фигуру просто невозможно терять, поэтому я очень рад, что режиссерский факультет первым опомнился и его перехватил, а дальше уже было дело техники. Для института это, конечно, очень затратное дело, потому что для небольшой части курса, которой руководит Крымов (это всегда не больше 10 человек), существует целый штат педагогов по макету, живописи, рисунку, это суперпрофессионалы и суперлюди — так вот они преподают только этим 10 студентам.


Интересно, что режиссеры все рвутся на занятия к сценографам, а сценографы к режиссерам. У нас вообще все перемешано. Иногда они переходят уже внутри курса на другую специализацию.

У нас нет с Крымовым никакого эстетического конфликта, принцип отбора на курс бывает только один — талант.
Вот я очень горд тем, что на всех курсах, к которым я имею отношение, все очень разные — есть толстые, есть тонкие, есть интеллектуалы и ребята попроще, «каждой твари по паре».

Когда у нас показы — для меня это самые любимые дни. Еще Петр Наумович Фоменко придумал по понедельникам делать в ГИТИСе показы, потому что в воскресенье, когда нет обычных занятий, у ребят появляется возможность порепетировать в аудиториях. Мы так и живем в ГИТИСе — от понедельника до понедельника.




СТУДЕНТЫ


Режиссеры: Родион Барышев, Микита Ильинчик, Роман Лыков, Андрей Маник, Энхбат Ёндоншарав, Тимур Галеев, Сергей Окунев, Иван Петров, Георгиус Кутлис.

Артисты: Анжей Новоселов, Софья Кускова, Никита Найденов, Александр Моровов, Алексей Губкин, Александра Кесельман, Паулина Чюрлите, Даниил Ивершинь, Владимир Комаров, Елизавета Калинина, Виктория Мирошнеченко, Георгий Токаев, Рифат Аляутдинов, Анна Патокина, Карина Стрелкова, Вениамин Краснянский, Артемий Болучевский, Алина Сковыкина, Николай Яскевич, Алиса Сельникова, Александр Мизев.

Художники: Женя Ржезникова, Аня Гребенникова, Саша Дыхне, Гриша Рахмилович, Мария Плавинская, Лиза Гусева, Аня Иткина, Катя Шергина, Варвара Иваник, Ольга Сизой.


Об обучении

«Мастерская у нас одна, в которой есть и актеры, и режиссеры, и сценографы. Режиссер берет отрывок, например, по пьесе „Женитьба“. Набирает себе актеров, объясняет им задачи. Актер сам работает, а режиссер его направляет. А сценографы занимаются больше визуализацией. Они расставляют, думают, как все будет выглядеть. Здесь у всех есть своя работа. Сценограф решает, как будет внешне, актер играет, а режиссер думает вообще обо всем. Если сценограф что-то предлагает, режиссер может это либо принять, либо отклонить. В любом случае главное — режиссер. Это огромное достижение, потому что мы в профессии уже сейчас. Нас не готовят к какому-то абстрактному театру».


О прослушивании

«Я даже не ходил в „Щуку“, „Щепку“, еще куда-то, потому что в других вузах меня немножко коробило отношение к абитуриентам, в отличие от ГИТИСа, в особенности режфака. Какое-то отношение было, не как к потенциальным студентам, которых ты будешь учить четыре года, а потом гордиться ими и рассказывать всей театральной Москве, а как к каким-то школьникам, которые пришли, и их нужно сформировать в такое стадо, которое войдет в ворота. А здесь хорошее отношение к абитуриентам. С самого первого первого тура. У тебя, не спрашивают: сколько тебе лет, покажи паспорт — ты вообще имеешь право рассказывать здесь стихи или нет. А когда я зашел в кабинет, а там Наталья Вадимовна Назарова — наш педагог по мастерству, тут я вообще растаял от ее тепла.

Это же все равно профессия такая щекотливая. Оценивают твою работу и при этом тебя как личность.
И обидно, когда тебе говорят, что ты не очень хорош и поэтому не будешь здесь учиться. Это деликатный момент. В общем, с любовью к детям относятся здесь».


«Я с первого тура попадал на прослушивания к Евгению Борисовичу (Каменьковичу — прим. ред.), это была невероятная удача. И каждый раз, когда ты приходишь, такое ощущение, что тебя очень хотят послушать. В других институтах перед тобой сидят такие здоровенные мужики со скучными лицами, которым уже все надоело, а Евгений Борисович: „Давай, давай!“ Как гаркнет, и ты как проснешься, потому что уже выстоял эту очередь огромную, и душа начинает сама читать стихи, и как-то хорошо становится».

«По поводу сценографов — у нас с середины февраля были консультации, мы приходили, было очень много народу, все приносили свои рисунки, огромные такие кипы папок с живописью. В какой-то момент Дмитрий Анатольевич (Крымов — прим. ред.) начал давать нам задания на образы. Было несколько дней и несколько тем-городов — Санкт-Петербург, Москва, Париж. Нужно было принести не рисунок, а объект или идею. Мне достался Петербург, и я принесла кастрюлю с манной кашей. Облака в Петербурге — как манная каша, с комочками. Потом были композиторы, потом автопортреты. В итоге нас как-то так ненароком потихоньку отобрали и уже на сами вступительные экзамены, где был рисунок и живопись, нас пришло двадцать человек».


О мастерах

«Каменькович очень быстро проходит, и ты не успеваешь ему руку пожать, а Крымов медленно идет, здоровается со всеми».

«С Дмитрием Анатольевичем Крымовым чувствуешь всегда какой-то трепет и ощущение подключения к бездонному космосу, который бесконечно производит идеи, эмоции, мысли, решения.
Ты приходишь на обычное занятие, он просто твой педагог, но когда он начинает разговаривать — это космос. Ты хочешь все, что он сказал, применить, но это too much, как говорится, чтобы это потом воплотить. Он не дает тебе расслабиться».

«Мы встречаемся, разговариваем, и это не занятие в таком классическом понимании. Например, с Камнем мы чаще говорим о своих работах, ему важно нас заземлить, чтобы мы понимали, что делаем, про что делаем, как делаем. Крымов тоже нас учит этому, но идет через свой художнический огород, и поэтому мозги в разные полюса иногда расходятся. С Дмитрием Анатольевичем занятия — это фантастика. Не всегда мы понимаем, что на них будет, как они пройдут — можем начать обсуждать одну работу, а можем отсмотреть все работы, а можем и не показывать ничего, потому что он начнет разговаривать и его куда-то унесет, а мы откроем рты и будем слушать».

«Для меня Евгений Борисович такой взрослый друг».


О мастерской

«Было странно слушать, как Дмитрий Анатольевич рассказывает про папу (режиссера Анатолия Эфроса — прим. ред.). Он говорит: „Вот мы лежали с папой на пляже...“ Ты слушаешь, и в этот момент понимаешь, кто его папа... и вдруг все это приобретает такой масштаб».

«У нас есть еще педагог по сценической речи — Антонина Михайловна Кузнецова. Она вообще на занятии может сказать про Высоцкого: „Ну Володя, Володя, он когда на кухне сидел...“ или про Эфроса: „Мы с Натальей Крымовой на полу что-то разложили, и Толя пришел...“ В эти моменты ты начинаешь задумываться, куда ты попал. Она всех их по именам называет».

«Наша мастерская отличается от всех остальных свободой самовыражения. Ты не боишься что-то показывать».

«Здесь, как и на всем режфаке, уже на первом курсе стараются из тебя выбить страх ошибки, неловкость перед авторитетом».

«Сразу после поступления всем дали задания самим написать пьесы, и мы потом долго еще занимались разбором наших пьес. Нам вообще давали очень много письменных заданий, которые нам очень помогали разобраться в себе: что я люблю, что не люблю, про веру и доверие. Это было очень здорово».

«Помимо того, что Назаровы учат нас профессии, они еще учат нас быть людьми. Если ты не можешь быть хорошим человеком, ты никогда не сможешь быть большим артистом. Так они считают, и так считают многие из нас».


Подписка на новости Seasons

  • 9763
Рекомендуйте друзьям

2015 © Сизонс проджект. Дизайн разработан в ARENAS ® lab
Программирование и поддержка polevich digital