• 1260
Рекомендуйте друзьям

Песни этой девушки легки и невесомы. С ними хочется просыпаться, пить какао, дуть на одуванчики и бежать за мечтой.



— Саша, вы из тех людей, что умеют создавать миры, а в чьих мирах вам самой хотелось бы жить?

— Ну, в данный момент я живу в мире своего нового альбома, который мы выпускаем с Оркестром «Сириус» — это моя любовь и гордость. Это идеальное сочетание инструментов, которое я искала на протяжении очень долгого времени.



А вообще, мне хочется жить в мире, где люди отзываются, где люди ответственны за свои поступки, не перекладывают вину за свои ошибки на других и ищут ответ не во внешнем, а внутри себя.

Главное, мне бы хотелось жить в мире, где люди говорят друг с другом. Объясняют свои чувства и поступки, пытаются найти лучшее решение вместе.
Это, пожалуй, мой идеальный мир.

Если говорить о мирах других музыкантов, то, надо признаться, последнее время я все больше слушаю Дебюсси, Сати и другую классику. Видимо, становлюсь старше.

— А музыка с тобой давно случилась?

— Я начала заниматься музыкой в 2012 году. С тех пор пробовала различные аранжировки для своих песен: были эксперименты с контрабасом, электрогитарой и барабанами, виолончелью, аккордеоном и даже тубой. Но всему свое время.

Я считаю, что важно не только найти инструменталистов, которые хорошо играют, но, прежде всего, найти людей, которые совпадают со мной внутренне. Сейчас я понимаю, что все эти годы ждала, когда встречу именно своих людей. Мы очень чувствуем друг друга и прекрасно дополняем.



— И как же состоялась эта встреча?

— Со всеми по-разному. С Женей Корытовым (кахон) мы познакомились в Праге на международном фестивале русскоязычной культуры.

С Ульяной Волковой (виолончель) — через общего друга. Я просто написала ей сообщение в VK, предложив выступить на презентации в «16 тонн» в прошлом году. Она согласилась, а потом я поняла, что больше без нее не могу. Виолончель — вообще мой самый любимый инструмент, а Ульяна и виолончель — это великолепное сочетание. Помню, как мы ехали на эскалаторе в метро и она что-то рассказывала, а потом говорит: «Знаешь, я поняла, что я рождена для того, чтобы играть на виолончели».

Мишу Макарова (скрипка) привела Ульяна, они вместе учились в Музыкальной Академии им. Гнесиных.

А с Игорем Русских (гитара) мы познакомились очень давно. Игорь — удивительный музыкант, он играет на барабанах, на басу, пишет сольный материал, а для одной из песен прошлого альбома прописывал альт.

Мы собрались все вместе, поиграли. И все — пазл сложился. Я поняла, с кем хочу делать следующий проект.


— И о чем ваш новый проект?

— Может быть, я идеалист, но я верю в то, что изначальная природа каждого из нас — это ясность, осознанность и щедрость. Я каждый день учусь видеть даже в печальном и неприятном что-то красивое и настоящее.

Вот об этом я и пою: о красоте человека, каждого человека.

Я несколько лет работала с детьми и последние полтора года перед декретом занималась тем, что объясняла современное искусство детям. И всегда им говорила, что искусство прекрасно тем, что в нем нет правильных ответов. Так что на вопрос «Что хотел сказать художник», а в данном случае «О чем поет художник» можно ответить так же: о чем бы я ни пела, каждый услышит что-то свое, и это всегда будет правильным ответом для того, кто слушает.

— А как вы решились так поменять род занятий?

— Впервые я решилась на то, чтобы сказать что-то миру, когда мир сам предложил мне это сделать. Другими словами, ситуации начали складываться так, что мне все чаще предлагали петь свои песни, и я пела. Просто потому, что мне хотелось их петь. Людям нравилось, и я пела еще.

Однажды мы играли в Петербурге концерт, на который пришло около 10 человек. Казалось бы, полный провал. Но я подумала, что надо быть честной и идти до конца, то есть выложиться по полной, как будто в зале 100 человек. Это очень сложно, гордыня начинает атаковать тебя со всех сторон. Внутренний голос говорит: «ну и кому вы нужны, вас никто не хочет слушать». Это испытание.

Но после концерта ко мне подошла девушка и сказала, что она хочет, чтобы я знала, что на свете есть хотя бы один человек, в сердце которого играет моя музыка. Так и сказала. Мне эти слова запомнились навсегда.

С тех пор, я решила, что буду петь, пока поется, хотя бы для той девушки.


— А чем еще наполнена ваша жизнь?

— Кроме музыки, моя жизнь наполнена моей маленькой дочкой Мартой и еще я учусь на психолога, хочу заниматься музыкальной психотерапией. Кстати, на нашем новом альбоме — «Аласкавль» одна из песен посвящена Марте. Это размышление на тему того, кем я должна быть для нее.

Я должна помочь ей стать любящим, самостоятельным человеком, а потом отпустить, когда она этого захочет.

Сейчас, когда я прижимаю ее к себе, знаю каждое ее движение, понимаю любой взгляд, мне сложно представить, что когда-то она полностью станет отдельным человеком. Сейчас кажется, что это произойдет не скоро, но между этим моментом и тем, когда она станет взрослой — один щелчок пальцев.

— Вы же еще на французском поете?

— Да, в альбоме есть песня на французском. Мне давно хотелось написать что-то на французском. А тут Миша Макаров, наш скрипач, сочинил тему, я послушала и поняла, что это должна быть французская песня. Она получилась очень атмосферная.

Потом я вспомнила, как после нашего первого квартирника в Seasons Ольга Сергеева (главный редактор Seasons of life), сказала нам, что нам надо бы петь на французском. Так что ее пожелание естественным образом сработало.

— Вы производите впечатление очень хрупкого человека... как вы справляетесь со всем?

— Мы скорее сильны и непроницаемы, чем хрупки и уязвимы. Я уверена, что ничего бы не получилось, и нам бы никто не помогал, если бы не эта сила. Мы настоящие. И делаем это от чистого сердца, как бы банально это ни звучало.

Конечно, очень много сложностей приходится преодолевать все время. С одной стороны, есть интернет, который, по сути, позволяет любому музыканту быть услышанным, но теперь приходится с таким трудом доставать из огромного количества музыки что-то стоящее.

Поэтому теперь у музыкантов другая проблема — нужно постоянно где-то мелькать, с кем-то договариваться, а мне это очень сложно дается. Я не люблю навязываться, поэтому делаю это всегда через силу.




— Ты не любишь выходить из зоны комфорта?

— Для меня самый комфортный образ жизни — это постоянное движение, постоянное развитие. Хотя с одной стороны — это парадокс, потому что развитие — это как раз выход за пределы зоны комфорта.

Когда родилась Марта, я оказалась в ситуации, когда все вдруг остановилось, каждый новый день был абсолютно таким же, как и предыдущий, времени на себя практически не было, но тогда я поняла, что ничего не остановилось, а масштаб сильно уменьшился, я стала смотреть на каждый день будто под микроскопом, замечать малейшие изменения и снова видеть и чувствовать движение, но с другой скоростью.

Я тогда пела круглые сутки, придумала десятки колыбельных, которые так никогда и не будут записаны, потому что я их все забыла. И, да, какое счастье, что для того, чтобы петь, ничего не нужно — просто петь.



— А у тебя есть рецепт, как сделать так, чтобы было хорошо, когда все плохо?

— Да никак. Я считаю, что все эмоции нужно проживать. Если плохо, то побыть в этом «плохо», наблюдать за собой, за своими чувствами, понимать, почему плохо.

И, главное, помнить, что все непостоянно, поэтому «плохо» обязательно закончится. Но и «хорошо», соответственно, тоже.

Подписка на новости Seasons

  • 1260
Рекомендуйте друзьям