• 2430
Рекомендуйте друзьям

Эта московская квартира, где выросла режиссер и актриса Марфа Горвиц – место единения, место, где приходит покой и понимание, что все в жизни идет своим, правильным, чередом.



Уже на выпуске из ГИТИСа Марфу Горвиц называли одним из самых талантливых молодых режиссеров. Ее дипломный спектакль по сказке «Бесстрашный барин» награжден «Золотой Маской». С момента окончания института Марфа стала мамой чудесных Миши и Аглаи, поставила в Москве несколько спектаклей и сыграла одну из главных ролей в спектакле Сергея Женовача «Захудалый род». Спектакль Марфы Горвиц «Золушка», который она поставила в театре «Практика», номинирован на «Золотую маску» 2015. Мы провели один день в доме ее детства, у мамы Марфы — художника по костюмам Татьяны Разумовской. Говорили о самом важном: детях, доме и деле жизни.

Квартира, в которую семья переехала, когда Марфе было 10 лет, где и сейчас живет ее мама, состоит из потайных уголков и перекрестков, полных движения, воздуха и света. В прихожей встречает «живой» граммофон, а если заглянуть в бывшую детскую, обнаружится маленькая сцена. Хозяйка признается: «Я не выношу прямых углов. Когда я была совсем маленькой и жила в Новороссийске, у дедушки в саду росли ирисы, розы, тюльпаны и нарциссы. Я помню, у меня был такой трепет перед ирисами! Я вокруг них ходила, и мне казалось, в них заключена какая-то необыкновенная тайна. А потом, когда выросла и училась в институте, мой любимый стиль был модерн. И только потом уже я узнала, что ирис — символ модерна. И вот, например, на кухне линия свода — линия в стиле модерн».

В этих стенах семья собирается часто, а под Рождество — обязательно, новогодние семейные традции, конечно, из детства. «С сестрой и мамой у нас всегда была такая тусовка на троих. Нам никуда не хотелось из дома выходить, поэтому со временем все мои друзья становились друзьями мамы. Помню, в детстве мы с Варькой устраивали на Новый год праздничную программу вроде «Голубого огонька». Это были комические номера, шутки, основанные на семейных событиях, но в связке с какими-нибудь тогда узнаваемыми мемами, как сейчас говорят».

А сегодня уже Марфа приводит сюда своих малышей. Они визжат, носятся по комнатам. Спрашиваю, что им больше всего нравится здесь. Пятилетний Миша после раздумий: «Гитара». Трехлетняя Глаша моментально: «Бабуля!»

Для Марфы и ее близких — это место единения, место, где обретаются внутреннее спокойствие и понимание, что все в жизни идет своим, правильным, чередом. Дочки становятся мамами, мамы — бабушками.
Кстати, Марфу назвали в честь прапрабабушки. Татьяна Васильевна: «Выбор имени имеет большое значение. У Марфы с детства было чувство собственного достоинства. Точнее, она с ним родилась. Когда выбирали имя, отец хотел назвать Забавой или Марфой. Но это же кардинально разные судьбы! А меня Татьяной назвала бабушка, хотя польская родня хотела назвать Стефанией. Но если бы я была Стефанией, у меня бы совсем по-другому сложилась жизнь. Бабушка Доминика была толстоведкой, безбожницей. Вынесла из дома иконы и поставила портреты Толстого. А у Толстого любимой дочкой была Татьяна (Сухотина-Толстая), и он всегда начинал письма к ней словами: «Милая Таня!» Бабушка мечтала и ко мне так обращаться. И я храню несколько писем, которые начинаются с этих слов…»

Говорим с Марфой о театре и о том, как часто спектакли перекликаются с жизнью, становятся ее продолжением. Уже много лет Марфа играет в спектакле Сергея Женовача «Захудалый род», поставленном по малоизвестному роману Николая Лескова. Роман о воспитании, поиске жизненных ориентиров и опоры, о родовом гнезде, начале начал. Играет рассказчицу, которая обращается к истории семьи, воспоминаниям о своей бабушке-княгине. «Почему Лесков так откликнулся во всех нас? — опережает мой вопрос Марфа. — Потому что эта вот основательность княгини Варвары Никаноровны очень близка маме. Одной вырастить детей, не впасть в отчаяние, выстоять в 90-е, достойно, с юмором, выйти из всех трудностей. Мама — очень фундаментальный человек. В ней есть стержень, на нее всегда и во всем можно положиться».

Квартире, как и хозяйке, свойственна не только основательность, но и экстравагантность. Чего тут только нет: картины со всего света, старинная мебель, «алтарные» ниши, доставшиеся в наследство от печного отопления, коллекция музыкальных инструментов. К фисгармонии начала XX века в семье относятся с особым трепетом. Спрашиваю про ее появление в доме и узнаю, что она куплена в голодные 90-е. Отец прислал еды, и мама с дочками на сэкономленные деньги смогли купить этот невероятный музыкальный инструмент. «Я когда увидела эту фисгармонию, — говорит Татьяна Васильевна, — на ценнике было написано: 250. А чего — рублей или долларов — не понятно! И я послала Марфу в магазин — спросить. А сама сижу и вся трясусь. Когда мы узнали, что цена в рублях, я чуть с ума не сошла от радости, хотя и этих денег не было. Но тогда я работала на картине по «Самоубийце» Эрдмана. Прибегаю к директору картины и говорю, что мне очень нужны деньги. И, видимо, у меня такое лицо было, что тот, кто передо мной, не захочет, но сделает, о чем я прошу. И она говорит: «Я даже не знаю, как быть. У меня вот на депозите осталась только зарплата Гафта. Если хочешь, я тебе ее отдам». В общем, Гафт тогда не получил вовремя зарплату… И когда мы купили фисгармонию, у меня было совершенно сшибленное состояние. А потом мы с отцом (отец Марфы и ее сестры Варвары — Юрий Назаров, актер, снявшийся во множестве замечательных фильмов, в том числе у Тарковского в «Андрее Рублеве») обернули ее в ковер и везли на тачке до дома…»

Те, кто хорошо знают Татьяну Васильевну, говорят, что в ней сочетаются бюргер и художник. Каждую минуту в этом убеждаюсь. Мне все подкладывают вкуснейшие оладьи из кабачков, угощают гречишным медом, наливают крепкий кофе, а в беседе — ни слова о быте.

Марфа говорит, что у них с мамой никогда не было сентиментальностей, все довольно строго, и одновременно с этим была и есть какая-то невероятная связь и не поддающаяся описанию любовь. Ко всему прочему мамино отношение к учебе было совсем не материнским: «Мама никогда не стояла над нами, не знала, в каком мы классе. Конечно, она волновалась за нас, но на каком-то глобальном, высшем уровне. А школа, институт — это все мелочи».


Но к мелочам и деталям в обустройстве дома Татьяна Васильевна внимательна и даже щепетильна. Всякий предмет должен обрести свое место: и антикварный колпачок для тушения свечей, и ножницы для фитилька. Очень многое привезено из Голландии (там давно живет с семьей старшая дочка Варя). На голландский манер сделана печь у входа. В бело-синих цветах голландской майолики оформлена одна из комнат.


«В жизни больше всего боюсь быть пошлой, — говорит Татьяна Васильевна. — Но я очень долго не могла сформулировать, что это такое, пока Марфа не нашла слова Пушкина о том, что пошлость — это то, что пошло в народ. То есть банальность — «как у всех». Я жила по принципу антипошлости. Марфе и Варе шили авторские костюмы художники «Мосфильма», я покупала импортные полотенца и сочиняла такие сложные наряды, что отец их не мог на детей правильно надеть. А девочки, конечно, хотели, как у всех. Сейчас проговариваются, что мечтали о Барби. А все это было не принято у нас в семье». На вопрос о том, как же стать при всем этом подругой своим детям, Татьяна Васильевна отвечает быстро и коротко: «Говорить с ними, как со взрослыми». «Да, — продолжает Марфа, — я вот сейчас понимаю, в чем секрет. Мы столько в детстве разговаривали! И сейчас можем просто бесконечно общаться. Мама говорит, что она себе вырастила двух ближайших подруг».


Кстати, под места для разговоров отданы самые уютные и красивые уголки дома — на кухне круглый стол у окна с невероятным видом на храм Христа Спасителя и набережную Москвы-реки, в гостиной — на большом кожаном диване в окружении фамильных портретов.

Марфины спектакли тоже почти все про семью. «Для меня эта тема очень важна. Мои родители достойнейшие и интересные люди, но в силу обстоятельств они не жили вместе. В детстве я всех мучила и расспрашивала — кто бабушки, дедушки, чем они занимались, где жили. Мы же поздние дети с сестрой. Мамина мама, моя бабушка Клавдия, умерла, когда мне было семь. С папиной мамой, Мариной, которая жила в Новосибирске, мы только переписывались. Может быть, из-за вот этого дефицита семейственности у меня в ней повышенная потребность».

Спектакль «Сказки из маминой сумки» Марфа сочинила ко дню рождения своих детей (оба родились в одном месяце — сентябре). Сын очень скучал по папе, когда его не было дома. И вот это маленькое горе стало импульсом сочинить театральную историю и рассказать: расставаться ненадолго — нормально, обязательно наступит время, когда все снова окажутся вместе и отправятся в путешествие.

А вот недавняя Марфина премьера «Золушка» по пьесе Ж. Помра в театре «Практика» получилась о том, как жить без мамы. Марфа говорит: «Все спектакли — это „мечты о…" „Золушка", например, — моя мечта об отношении к смерти. О легком к ней отношении. Но я понимаю при этом, что русские и советские традиции таковы, что наша пуповина не может быть перерезана никогда. Поэтому в конце нашего спектакля титры идут на фоне детских фотографий создателей спектакля с их мамами».

Театр прорастает из жизни, жизнь впитывает в себя театральность. Про себя в профессии Марфа говорит так: «Я не верю в свою талантливость, верю в свою страстность. Все, что у меня получалось, связано со страстностью». И, кажется, это действительно так. В 12 лет Марфа попадает в Театр на Малой Бронной, смотрит все спектакли Женовача, в 13 начинает снимать о нем фильм: «Я не могла просто посмотреть спектакль и уйти, у меня была потребность что-то сделать в ответ. А потом нас обокрали и украли в том числе и этот фильм…» В 15 лет поступает в Щепкинское училище и все время ходит в Мастерскую Фоменко — дышать как воздухом их спектаклями. А в 21 год идет в ГИТИС к Женовачу, хотя никогда не собиралась становиться режиссером. Собиралась рожать и воспитывать детей. Но оказалось, это вполне совместимые вещи.

«Марфе и Варе шили авторские костюмы художники Мосфильма, а я покупала импортные полотенца и сочиняла такие сложные наряды, что отец их не мог на детей правильно надеть». «Нам никуда не хотелось из дома выходить, поэтому со временем все мои друзья становились друзьями мамы, мы все время смеялись вместе».


  • 2430
Рекомендуйте друзьям