Текст: Катерина Кукушкина
Обложка: Juhi Sewchurran / Unsplash
10 июня исполняется 100 лет со дня смерти Антонио Гауди — каталонского архитектора, чьи постройки при жизни вызывали у современников смущенные улыбки, а сегодня стали яркими чертами лица Барселоны. Кто-то зовет здания китчем, кто-то причудливой биомимикрией. Вспомним самые известные архитектурные работы мастера и расскажем о неочевидных сторонах критики, постепенном признании в мире и почему о нем продолжают говорить век спустя (и дело не только в храме Саграда Фамилия).
Примечательно, что феврале этого года Гауди официально признали автором еще одной, ранее неизвестной, постройки в горах Каталонии, но об этом позже.
2026-й год в Барселоне ответственный. Городские власти объявили его годом Антонио Гауди и наполнили календарь событиями: выставка, посвященная Саграде Фамилии, торжественная месса на четыре тысячи человек, предстоящий визит папы римского для открытия базилики (говорят даже о концерте Росалии в этот день) и прочие локальные чествования каталонского архитектора. Но главное в июне на вершину центральной башни Иисуса Христа в Саграде Фамилии установили последние элементы подсвеченного креста. Спустя 144 года после закладки первого камня в 1882 году башня наконец достигнет своей высоты в 172,5 метра и станет самым высоким зданием Барселоны (да что там, самым высоким храмом в мире!). Знал бы Гауди, что его главное детище переживет не только его самого, но и целый век, и что вокруг его личности выстроится туристическая репутация целого города.
Впрочем, такое отношение возникло далеко не сразу.
«Покончим с этой неловкой частью»
Модный барселонский эссеист и драматург Карлес Солдевила написал в 1929 году своеобразный путеводитель для тех, кто делает экскурсию по городу для иностранных гостей. Дойдя до Пасео-де-Грасия, он рекомендовал: указать на Дом Мила виноватой улыбкой и честно признаться туристам, что барселонцы и сами не знают, что с ней делать. А закончить осмотр следовало примерно так:
«Это творение архитектора бесспорного гения, но с очень личным вкусом. Позвольте показать вам другую его работу — Саграду Фамилию, собор, который до сих пор строится. И покончим с этой неловкой частью».
Джордж Оруэлл, побывавший в Барселоне в 1936-1937 годах, был еще более беспощаден. В «Памяти Каталонии» он описал Саграду Фамилию как «одно из самых безобразных зданий в мире» с четырьмя шпилями в форме винных бутылок: «В отличие от большинства церквей Барселоны этот собор не пострадал во время революции — говорили, его пощадили из-за “художественной ценности“. На мой взгляд, анархисты, не взорвав его, продемонстрировали дурной вкус, хотя и вывесили черно-красные флаги на его шпилях».
Французский историк архитектуры Мишель Рагон, признавая в Гауди «поэта камня» с необычайным даром, тем не менее категорично заявлял: «Гауди мало что изобрел. В истории современной архитектуры Гауди не принадлежит место новатора. Он не продвинул архитектуру ни на один шаг». А в советской критике 1960-70-х годов его архитектуру называли «иррационалистической», указывали на «мрачно-фантастический характер» и «крайне субъективистскую трактовку художественных проблем».
Современный исследователь Хосеп-Мария Гарсиа-Фуэнтес в своей работе о сатире в архитектурной критике констатирует: пожалуй, ни одна другая архитектурная работа не подвергалась более интенсивным карикатурным нападкам на протяжении XX века, чем работы Гауди. Но и в этом есть своя ирония: именно карикатуры помогли сформировать народное понимание его архитектуры, более понятное и соблазнительное для иностранцев, чем сложные национальные и религиозные трактовки. И сами того не желая, вывели его на туристический уровень. Известная карикатура — изображение Дома Мила как гаража для дирижаблей, причем слово «Гараж» было помещено на самой привилегированной позиции фасада здания — в верхней части его карниза (журнал L’Esquella de la Torratxa, январь 1912).
Каменоломня и ее хозяйка
Дом Мила на Пасео-де-Грасия, 92, — тот самый, которому Карлес Солдевила советовал посвящать виноватую улыбку, — барселонцы сразу прозвали La Pedrera, «каменоломней» (а еще «Звериной норой», «Результатом землетрясения», «Свалкой металлолома»). Волнистый фасад без единой прямой линии, скульптурные балконы из кованого железа, крыша с фигурами воинов — все это строилось с 1906 по 1912 год и вызывало у горожан неоднозначную реакцию из-за причудливых форм, выделяющихся среди архитектурного ландшафта Барселоны.
Владелица дома и вдова Пере Мила, Розарио Сегимон, «отнюдь не была сторонницей стиля Гауди в оформлении интерьеров». Она терпела все это при жизни архитектора, но как только его не стало — велела покрыть гипсовой штукатуркой колонны и потолки и нанести сверху «классический» декор в стиле Людовика XVI. Оригинальные интерьеры были восстановлены только в конце XX века. Сегодня Ла Педрера входит в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО.
Фото: Sung Shin / Unsplash (1), Sanchit Gulati / Unsplash (2)
Колонка архитектора: как меняется профессия и города, в которых мы живем
Дворец, который назвали вавилонским
Но начиналось все с Дворца Гуэля — первого крупного заказа, который Гауди получил от своего главного мецената и друга, текстильного магната Эусеби Гуэля, в 1886 году. Предприниматель Гуэль оказался в восторге от работы молодого Гауди — витрины для перчаток «Комелья», представленной на Всемирной выставке 1878 года в Париже, и предложил финансовую поддержку под личным патронажем. Первый результат: двухэтажный особняк в историческом центре, в двух шагах от Рамблы, должен был стать отражением статуса и вкуса хозяина. Когда на фасаде закрепляли герб Каталонии, один из прохожих остановился и воскликнул: «Какая странная и необычная вещь!» Гуэль на это ответил: «Теперь он мне нравится больше». Впрочем, сам меценат временами тоже находил необычность нового жилища чрезмерной. Один из публицистов назвал шокирующее новизной сооружение «вавилонским дворцом». Сегодня бывший дворец — жилой дом с охраняемым статусом памятника архитектуры, и туристы выстраиваются к нему в очередь.
Casa Batlló или Дом костей
Этот проект Гауди не создавал с нуля — дом, построенный в 1877 году для текстильного магната Хосепа Бальо-и-Касановаса, со временем разонравился хозяину. Он обратился к Гауди, а мастер решил все по-своему, как и всегда. Сохранив исходную структуру дома, Гауди спроектировал два новых фасада и полностью перепланировал нижний этаж и бельэтаж. Реконструкция, которая шла с 1904 по 1906 год, в итоге полностью изменила облик дома, попутно сделав его одним из самых необычных и узнаваемых зданий в мире. Исследователи отмечают, что «дом Бальо является началом нового творческого этапа мастера: с этого проекта архитектурные решения Гауди будут диктоваться исключительно его собственным пластическим видением без оглядки на известные архитектурные стили». Как и в проекте Casa Mila, Гауди полностью отказывается здесь от прямых линий. Существует множество толкований, что же именно маэстро изобразил на фасаде, наиболее достоверная, что Гауди вдохновлялся легендой о Святом Георгии и драконе. Отсюда крыша, выполненная в форме спины дракона с чешуей из переливающихся керамических дисков, и башня со звездчатым крестом, знаменующим копье Святого Георгия, пронзившее дракона. Крест на вершине башни — победа над злом. А балконы нижних этажей, визитная карточка дома, — черепа жертв дракона.
Парк, который никто не купил
В 1900 году меценат задумал его как элитный жилой район в английском духе: город-сад на холмах к северу от Барселоны, с видами, террасами, рынком под причудливыми колоннадами и знаменитой извивающейся скамьей-серпантином, облицованной разноцветной мозаикой trencadís из битой керамики и стекла. Из 60 запланированных участков было продано ровно два. Один из них купил сам Гауди, и прожил в домике на территории парка вплоть до своей смерти. Другой же — Дом Триас, принадлежавший близкому другу Гуэля. В итоге проект был свернут в 1914 году как коммерческий провал. Прошло полвека, и в 1969 году Парк Гуэль был объявлен национальным историко-художественным памятником. В 1984-м ЮНЕСКО включила его в список Всемирного наследия. Сегодня это одна из самых посещаемых точек не только Барселоны, но и всей Европы: ежегодно — больше десяти миллионов человек.
Фото: Dorian/ Unsplash (1), Khristijan Arsov / Unsplash (2), Alessandra Verre/ Unsplash (3), Rosy Ko / Unsplash (4)
Скромные великаны: рассказываем об архитекторах Лиссабона и их проектах
Собор, которому нет конца
Главное и незавершенное — Саграда Фамилия. Официально работы начались в 1882 году, Гауди принял проект в 1883-м и посвятил ему остаток жизни: последние 16 лет он практически жил на стройплощадке и курировал процесс. В 1926 году, переходя улицу, он попал под трамвай. Его приняли за нищего, настолько скромно он был одет, и только позже опознали. Гауди умер через три дня, не приходя в сознание. Ему было 73 года.
Фото: Alex/ Unsplash (1), Pourya Gohari / Unsplash (2), Rockwell Branding Agency (3), Edwin Chen/ Unsplash (4)
Строительство продолжалось и после его смерти: это объясняется не только подходом в финансировании — Гауди подошел к этому вопросу кропотливо и по религиозному, попросив вести строительство за счет пожертвований горожан. Сложность сооружения (три фасада на разные архитектурные темы – южный фасад Страстей Христовых, восточный фасад Славы и северный фасад Рождества), добавляли месяцы в хронологию строительства. Оно велось по чертежам, макетам, а иногда по реконструированным расчетам, потому что часть архива погибла в 1936 году во время поджога. В феврале 2026 года завершилась последняя башня, а в июне будет установлен крест на башне Иисуса Христа — центральной и самой высокой из восемнадцати запланированных.
Как мир передумал?
Переоценка наследия Гауди началась в 1950-е. Кризис франкистского режима и постепенный выход Испании из политической изоляции открыли работы барселонского мастера для внешнего мира. Совпало это с усталостью от архитектурного функционализма: «здания-коробки», порожденные конструкцией плиты и опоры, исчерпали себя эстетически. Архитекторы заново открыли для себя пластику, динамику, форму и неожиданно обнаружили, что все это уже было у Гауди. Так, в 1955 году американский архитектор каталонского происхождения Хосеп Льюис Серт произнес знаковую речь: «В последних произведениях ряда современных инженеров и художников часто применяются легкие конструкции, напоминающие по своим формам раковины или другие произведения природы. Нельзя дальше застраивать наши города, ограничиваясь зданиями-коробками». Даже скептик Рагон, отказавший Гауди в звании новатора, не смог не согласиться: «Вполне вероятно, что при дальнейшем развитии современной архитектуры последние опыты Гауди приобретут все большее значение и будут по достоинству оценены. Тогда будет признано величие его роли пионера и зачинателя». И, конечно, повлияло мнение Ле Корбюзье, который и при жизни поддерживал каталонского мастера:
«Я увидел в Барселоне Гауди — произведения человека необыкновенной силы, веры, исключительного технического таланта… Его слава очевидна сегодня в его собственной стране. Гауди был великим художником».
Так и вышло. Раньше эмблемой Барселоны был монумент Колумбу у подножия Рамблы. Сегодня – это бесспорно Саграда Фамилия (взгляните на магниты и статуэтки друзей, приехавших из Барселоны). Репутация города в мире туризма выстроена вокруг человека, которого при жизни считали архитектором с «очень личным вкусом», работы которого барселонцы не знали, как воспринимать. В феврале 2026 года каменную постройку Шале дель Катьярас, обнаруженную ранее в горах Каталонии, официально признали работой Гауди. Как же примечательно, что произошло это именно в год столетия со дня смерти мастера. И, кажется, это место станет еще одной точкой притяжения на карте Барселонской провинции.
Как бы ни относились к архитектуре Гауди при жизни, в последующем поколении именно он подарил своему городу новый фантазийный облик: с разноцветными плитками, почти пряничными домиками Парка Гуэля, волнообразными стенами и высоченными шпилями храма, похожими на стволы деревьев. Сегодня, когда города застроены однотипными домами «машинами для жилья» (согласно Корбюзье), а их жители находятся в неустанном потоке информационных обновлений и истощении эмоционального ресурса, кому как не архитектурной бионике возвращать городского человека к связи с природой и показывать широту воображения в градостроительстве? Кажется, искусство Гауди будет тому ярким памятником — для будущего поколения.
Читайте также:
По понедельникам будем присылать
письмо от команды, а по пятницам —
подборки лучших материалов
