Важное — подчеркнуть: что читала редакция - Seasons

Важное — подчеркнуть: что читала редакция

Поделиться в facebook
Поделиться в twitter
Поделиться в vk
Поделиться в pinterest

Заметки на полях приятно обнаруживать спустя время: возьмешь перечитать книгу, а там, в карандашных неровных линиях — ты из прошлого. Если потом передать ее другу, он либо пойдет твоим путем, либо будет мысленно спорить — считай, поговорили. Вот и нашей редакции захотелось поделиться ценными мыслями из недавно прочитанного.

Ольга Сергеева, главный редактор

«‎Цвета нашей памяти» — книга, написанная ученым для обычного читателя, в ней есть и глубина, и человечность, я такое соединение обожаю. Мишель Пастуро — историк-медиевист, большую часть жизни исследующий Цвет. Здесь он говорит о своих детских воспоминаниях, о моде, о цвете в искусстве и литературе, о сказках (откуда взялась Красная шапочка) и о кино (почему в «‎Имени розы» свиньи неправильные). Чтобы немножко погрузиться в стиль книги, делюсь отрывком из главы «‎Беж Миттеран»:

«‎Вульгарный беж, сошедший со страниц романов 1940-х годов и неловкой рукой снова втиснутый в моду после того, как над ним слишком явно потрудился красильщик. Короче, «‎беж Сименон», превращенный в «‎беж Миттеран». Решительно ничего общего не имеющий с теми великолепными аристократическими бежевыми оттенками, какие носил мой любимый писатель Владимир Набоков на склоне своих дней на набережной Женевского озера, где я много раз видел его, хотя так ни разу и не подошел, вероятно, оттого, что слишком перед ним преклонялся».

Юля Григорьян, литературный редактор

«‎В психологии есть термин “избирательное внимание”. Его суть заключается в следующем. В современном мире на людей обрушивается огромное количество информации, поступающей через все органы чувств. Наши сознание фильтрует входящие данные: мы обращаем внимание на то, что кажется нам важным. Вы видите и слышите лишь то, на чем уже сфокусированы».

Мы с арт-директором Таней Чюлюскиной — главные в редакции по нон-фикшн, обе почти перестали читать художественную литературу. «‎Кто, а не как» Дэна Салливана и Бенджамина Харди мне привезла Лена Деревянко, основательница издательской студия Pole, которая издала книгу. Повод для нашей встречи и разговора с Леной —  спецвыпуск Seasons, который мы сейчас готовим. Его тема — «‎Вместе» и вот я уже несколько месяцев думаю только о силе консолидации, ищу и нахожу героев, которые бы доказывали нашу мысль своим опытом.

Главный посыл «‎Кто, а не как»: только объединившись и обращаясь друг к другу за помощью мы можем делать действительно важные, великие дела. Люблю, когда все складывается так: думаешь мысль, начинаешь шевелиться в ее направлении и отовсюду прилетают подтверждения ее тебе подходящести. И эта цитата хорошо объясняет, почему так происходит — круг опять замкнулся.

Мария Жаворонкова, редактор

Странное у меня время, никак не могу найти книгу, в которую хочется провалиться. То за одно принимаюсь, то за другое, но никак не расчитаюсь. А пока ношу с собой «Самую легкую лодку в мире» Юрия Коваля. Открываешь наугад, перечитываешь давно выученные наизусть строчки — что выпадет сегодня?

«‎В жизни я и прежде не раз полагался на малосольные огурцы. В печали и в радости огурец был мне верный товарищ, помогал найти себя, принять решение. Стоит порой в минуту колебаний откусить огурца — и вдруг просветляется взор. Если есть в голове твоей усталая мысль, если есть на душе тревога и туман, огурец всегда отведет ее, сгладит, оттянет. Малосольный огурец оттягивает. Полупрозрачный, пахнущий укропом и окрепшим летом, совсем немного соли добавляет он в нашу жизнь, но облегчает душу. О, лекарственный!»

Катя Билалова, SMM-менеджер

На этой неделе я перечитывала письма Лихачева. Его заметки о добром и прекрасном мы обсуждали с командой Seasons в Красной Поляне, и я решила, что надо освежить в памяти заветы. Пока читала, думала, как же люблю, когда автор прямо на собственных страницах начинает рассуждать о литературе — о чтении, библиотеках, книгах — в карманах и на полках. До дрожи люблю Гессе, Эко, которые с такой любовью пишут о книгах, о культуре чтения, о соединении слов, смыслов, читателей и писателей.

«У человека должны быть любимые произведения, к которым он обращается неоднократно, которые знает в деталях, о которых может напомнить в подходящей обстановке окружающим и этим то поднять настроение, то разрядить обстановку (когда накапливается раздражение друг против друга), то посмешить, то просто выразить свое отношение к происшедшему с вами или с кем-либо другим».

Даша Уланова, дизайнер

«Мысы островов поднимаются над морем, как мои коленки над водой, когда я лежу в ванне, каждая моя веснушка — достопримечательность, каждая слеза — река. А тектонические плиты и каменные соборы — мои любовники».

Книга «Выгон» Эми Липтрот. Когда открыла ее на случайной странице в «Подписных изданиях», прочитала пару строк и почувствовала, как меня сносит холодным шотландским ветром, а над головой нависает серое небо. Чуть позже открыла уже как следует, с первой страницы, и погрузилась в медленное, вдумчивое и затягивающее на несколько дней. Оказалось — сложная история об избавлении от зависимости, жизни в Лондоне и на далеких островах Оркни, свисте ветра и просторе полей, на которых не встретишь никого, кроме себя.

Дарья Шаталова, редактор сайта

Был последний вечер в Сочи, и меня почему-то заштормило — приехать к морю в несезон всегда замечательно, но никто не застрахован от возможности вдруг попасть под меланхоличную волну. Думала в «‎милльонный» раз вернуться к Бунину, но в телефоне заиграла «‎Five Foot Two, Eyes of Blue…Has anybody seen my girl?», и сама собой открылась книга «‎Кто-нибудь видел мою девчонку?» Карины Добротворской, журналистки и экс-президента Conde Nast.
Сто писем, которые Карина написала бывшему мужу и самой главной своей любви, кинокритику Сергею Добротворскому. Очень личные, живые, понятные, местами настолько, что, когда я читала их впервые, не расставалась с заметками в телефоне — выписывала, плакала, смеялась, брала на вооружение. Ну, и мне кажется, книга особенно откликнется (как бы примитивно и грустно это ни звучало) тем, кто запутался в отношениях)) А еще хочет узнать кулуарные истории петербургской богемы начала 90-х годов.

«Однажды я приехала к тебе в квартиру на Наличной. Ты не ждал меня, писал картины <...> мы потом переодели меня в серый костюм твоего отца (брюки были мне коротки), приклеили усы, спрятали волосы под кепку, подложили живот, чтобы замаскировать грудь, и отправились гулять. Зашли в магазин, купили в киоске сигареты (я старалась говорить басом), выпили кофе в кафе у залива, целовались взасос. Окружающие с ужасом на нас оглядывались, а мы хохотали как ненормальные».

Вика Бордукова, PR-менеджер

Весь сентябрь было холодно, темно и тоскливо, поэтому и в своих литературных  происках решила не отказываться от хтони и начала читать «Котлован». Хоть ты лопни, а не помню, как читала его в школе (и читала ли вообще). Сейчас, в этом мраке и обреченности открыла для себя язык Платонова: выверенные слова, специально неловкие и неудобные конструкции, тысячи вариантов описания печали, потерянности и темноты, но при этом — ничего лишнего. Тягуче, тонко, а еще — соотносится с моими последними наблюдениями про городское пространство и печальность людей в нем. Хорошо хоть в октябре вышло солнце…

«Вопрошающее небо светило над Вощевым мучительной силой звезд, но в городе уже были потушены огни, и кто имел возможность, тот спал, наевшись ужином. Вощев спустился по крошкам земли в овраг и лег там животом вниз, чтобы уснуть и расстаться с собою. Но для сна нужен был покой ума, доверчивость его к жизни, прощение прожитого горя, а Вощев лежал в сухом напряжении сознательности и не знал — полезен ли он в мире или все без него благополучно обойдется?»

Мари Губиева, ответственный редактор

«‎В желудке был только что съеденный обед, в затылок пекло солнце, в голове — любовь, на душе — тревога, а в сердце — боль».

Пару лет назад моя американская подруга рассказала мне, что в Стамбуле есть музей, который связан по смыслу с одноименной книгой о любви, и что каждый его стенд соответствует главе из романа. Кажется, тогда я еще мало знала об Орхане Памуке. А в сентябре за неделю до поездки в Стамбул я зашла в любимый книжный на Арбате и взяла таки с полки «‎Музей невинности».  Легкая, теплая, стремительная и даже немного горькая — книга оказалась совсем как мои несколько дней в этом городе. 

Кажется, все самое красивое и приятное, что можно представить и увидеть в Стамбуле, есть в «‎Музее невинности»: в книге и в самом музее. А история нескольких людей, которую сначала читаешь, а потом рассматриваешь в узеньком трехэтажном домике в европейской части города, тесно переплетается с историей и культурой города. Со всеми симитами, киношными кафешками и привычкой постоянно курить.

«‎Иногда мне кажется, что причина популярности сигарет не в воздействии никотина, а в том, что, когда куришь, создается ощущение, что делаешь нечто крайне важное».

Читайте также: