Важное — подчеркнуть: что редакция читает осенью - Seasons

Важное — подчеркнуть: что редакция читает осенью

Поделиться в facebook
Поделиться в twitter
Поделиться в vk
Поделиться в pinterest

Читаем книги с карандашом в руке — оставляем заметки на полях и тонкими линиями подчеркиваем то, что особенно запало. А потом делимся своими находками с вами: чтобы быть на одной, шероховатой, но близкой и понятной карандашной волне.

«‎Непредсказуемая погода», Оливия Лэнг

Всю жизнь он учился видеть, а еще тому, что видение есть источник радости. Когда несколько лет назад его спросили, какое место в его жизни занимает любовь, он ответил: «Я люблю свою работу... Думаю, на самом деле работа предполагает любовь... Я люблю жизнь. Этими словами я заканчиваю письма — "Любящий жизнь, Дэвид Хокни".

Вика Бордукова

Вика Бордукова

PR-менеджер

Это цитата из книги «Непредсказуемая погода. Искусство чрезвычайной ситуации» британской писательницы Оливии Лэнг. Внутри «Непредсказуемой погоды» — само название уже говорит об октябре и ноябре — сборник коротких текстов и эссе 2011-2019 годов. Современнее почти некуда, но это замедленная современность, осмысление опыта, знакомств, событий и открытий. Для себя очень многое, в том числе эту цитату, подчеркнула в первой части под названием «Жизни художников». В ней Оливия пишет про творцов, которые в той или иной степени влияли, меняли и удивляли ее. Баския, Агнес Мартин, любимый Джармен, Раушенберг и Хокни, который своим образом чуть-чуть дополняет идею того, что такое «в стиле Seasons».

«‎Буква на снегу», Михаил Шишкин

Повесть «‎Прогулка» рождается в августе 1916 года. В эти дни на Западе идет битва на Сомме, в которой погибнет миллион человек. На Востоке завершается Брусиловский прорыв — полмиллиона. В эти августовские дни убивают на фронтах в Италии, Месопотамии, Палестине, на Кавказе, на Балканах. Об этом пишут газеты. Перо Вальзера выводит: «‎Настоящим сообщаю, что одним прекрасным утром, не упомню уже в котором точно часу, охваченный внезапным желанием прогуляться, я надел шляпу и, оставив писательскую каморку, полную призраков, слетел вниз по лестнице, чтобы поскорее очутиться на улице». Войне он противопоставляет мир, злобе и пошлости — наивность и иронию, сошедшей с ума реальности — слово.

Ольга Сергеева

Ольга Сергеева

Главный редактор

В тоненьком сборнике «‎Буква на снегу» Михаила Шишкина — три эссе о писателях. Один из них швейцарец Роберт Вальзер. Книги его, правда, у нас почти не издавались, «‎Прогулку» не нашла пока, но вот то, что прочла о ней у Шишкина, и сохранила.

«‎Тень», Евгений Шварц

Да, он здоров. Но дела его идут плохо. И пойдут еще хуже, пока он не научится смотреть на мир сквозь пальцы, пока он не махнет на все рукой, пока он не овладеет искусством пожимать плечами.

Катерина Билалова

Катерина Билалова

SMM-менеджер

Книг за месяц прочитано много, но поделиться решила Шварцем, которого несправедливо обошла вниманием и в школе, и в университете. И даже, к стыду своему, не смотрела «Обыкновенное чудо», только знаменитую фразу «я гналась за вами, чтобы сказать, как вы мне безразличны» знаю. И вот в книжном случайно был найден последний экземпляр сборника ироничных и светлых сказок великого выдумщика (или совсем не выдумщика?). Начать решила с «Тени» — самой таинственной пьесы-сказки, которую при жизни писателя то ставили, то запрещали, то вспоминали, то забывали. Я осталась в полном восторге! Это то произведение, которое можно цитировать построчно — настолько метко, простодушно, иронично и ловко описаны все вечные мысли, чувства, поступки, борьба честных и хитрых, злых и злобненьких, хороших и плохих.

«‎Вглядываясь в солнце», Ирвин Ялом

Что вы сейчас можете изменить в своей жизни, чтобы, оглянувшись назад через год или пять лет, не испытывать подобной муки от новых сожалений? Иными словами, можете ли вы начать жить, не накапливая поводов для новых сожалений?

Таня Чулюскина

Таня Чулюскина

Арт-директор

С одной стороны, память о том, что мы конечны, сподвигает нас шевелиться и стимулирует, с другой — сковывает, заставляет нас впадать в оцепенение при ее осознании этой мысли. Мне было интересно заглянуть в эту тему поглубже, поэтому взялась за «‎Вглядываясь в солнце» Ирвина Ялома, где он в свойственной ему манере бережно, но точно и прямо раскладывает страх смерти на составляющие и позволяет познакомиться с ним поближе. И знаете, кажется, это действительно успокоило меня.

«‎Что я на самом деле хотел сказать», Флориан Иллиес

Книга становится все толще и толще, в нее постоянно закрадываются новые опечатки, одни персонажи появляются, а другие исчезают. Грасси предусмотрительно пишет в типографию, чтоб там планировали выход книги на 1914 год, потому что в этом году с ней явно не справиться. А Эдуард фон Кейзерлинг, пожираемый сифилисом и предающийся воспоминаниям, этой весной скажет с тихим вздохом: “вот если бы существовал корректурной лист — кажется, это так называется? — для прожитой жизни…”

Дарья Уланова

Дарья Уланова

Дизайнер

Эта цитата про то, как Пруст снова и снова корректировал рукопись «В поисках утраченного времени», из книги «Что я на самом деле хотел сказать» Флориана Иллиеса. Читала у него «Лето целого века», хронику 1913 года в деталях: кто, где и с кем пил кофе, писал стихи, собирал гербарий или планировал революцию. «Что я хотел сказать» — еще одна книга, по сути, про то же самое, и все-таки — чуть про другое. 

«‎Невротическая личность нашего времени», Карен Хорни

В действительности мы не можем себя обмануть; мы наблюдаем себя гораздо лучше, чем сами это осознаем, точно так же, как мы обычно лучше наблюдаем других, чем сознаем это — о чем, например, свидетельствует правильность нашего первого впечатления о человеке — но у нас могут быть веские причины не отдавать себе отчета в этих наблюдениях.

Юля Григорьян

Юля Григорьян

Литературный редактор

Вот о таких хитростях нашей психики пишет Карен Хорни в книге «‎Невротическая личность нашего времени», опираясь на Фрейда, но во многом с ним не соглашаясь (а они были почти современниками!). И еще о куче других. Например, в чем различие между страхом и беспокойством, почему стремление заполучить любовь любой ценой на самом деле может быть обратной стороной враждебности, и, как современная европейская культура способствует росту тревожности. Непростое, но очень увлекательное чтиво — по началу во всем видишь себя и тревожишься (ха-ха), но потом исследовательский интерес берет верх.

«‎Петер Каменцинд», Герман Гессе

‎Мне часто видится во сне, будто я лежу на морском берегу неким животным, чаще всего тюленем, и испытываю при этом столь острое блаженство, что, пробудившись, я вместо радости или гордости за вновь обретенную человеческую ипостась чувствую лишь разочарование.

Соня Добрынина

Соня Добрынина

Ассистент редакции

Когда вижу в книжном корешок с заветной фамилией Гессе, беру книгу без раздумий — и пока ни разу не разочаровалась. «‎Петер Каменцинд» — одна из таких моих импульсивных покупок. Это первый роман Гессе: никаких тебе философских восточных притч или трактатов «‎только для сумасшедших», а «‎всего лишь» история юноши — его странствий, становления, увлечения поэзией и литературой вообще, дружба, любовь. Такие замечательные цитаты, великолепный язык, путешествие по швейцарским горам и по Италии. И вот уже разочарование от человеческой ипостаси не столь сильно.

«‎Время и место», Юрий Трифонов

Ах, что может быть лучше, чем ходить босиком! В комнатах толстые шершавые доски пола холодят ступни, но на террасе, которая залита солнцем, пол уже теплый, а выйдешь на крыльцо, там и вовсе солнцепек, сразу обдаст свежим жаром раннего августовского утра, запахами сада, сосны, земли.

Наташа Власова

Наташа Власова

Директор Школы Seasons

Помню как пронзительно грустно было читать «Время и место» Юрия Трифонова в первый раз, но решилась открыть еще раз. Больше всего трогают простые истины: про старость, про фашизм… Поэтому без морали, только нежные воспоминания детства.

«‎На берегах Сены», Ирина Одоевцева

С крепкими, здоровыми нервами не станешь русским писателем. Французским — почему бы и нет, — но не русским. Здоровые, с крепкими нервами русские становятся инженерами, докторами, юристами, в худшем случае — журналистами и критиками.

Дарья Шаталова

Дарья Шаталова

Редактор сайта

Читаю сейчас «‎На берегах Сены». Это мемуары Ирины Одоевцевой о жизни русских эмигрантов. Главные герои — потрясающие: Бунин, Гиппиус и Мережковский, Тэффи, Георгий Иванов, Андрей Белый и многие другие, уехавшие после революции в Берлин, Париж и окрестности. По настроению и сути немного напоминает нашумевшее «‎Лето целого века» Иллиеса: будто заходишь в гости к известным людям, наблюдаешь за ними, когда они этого не знают. Но побывать «На берегах Сены» для меня даже интереснее! Мне казалось, о русских писателях, да и об их личной жизни я довольно много знаю — ну, как же! столько говорили о них и в школе, и на журфаке, и для себя читали — но от книги Одоевцевой не перестаю улыбаться. Кто еще расскажет про то, как Андрей Белый учился танцам, а Бунин искал ветчину по ночам?

«‎Бегство от свободы», Эрих Фромм

Индивид может много лет находиться в одиночестве в физическом смысле, однако при этом быть связанным с другими людьми идеями, ценностями или по крайней мере социальными паттернами, дающими ему чувство общности, принадлежности.

Мари Губиева

Мари Губиева

Ответственный редактор

То ли от того, что сейчас осень, холод и хочется глубинных размышлений о личности, свободе и одиночестве, то ли потому что соскучилась по университету и парам по зарубежной литературе, но сейчас на моей прикроватной тумбе — Эрих Фромм, «‎Бегство от свободы». Вспомнила, что давно хотела прочитать что-то у Фромма после того, как наш литературный редактор Юля принесла в редакцию его томик. Такое читать исключительно с карандашом и гуглом под рукой, и чувствовать себя студентом, готовящимся к семинару.

Читайте также: