Хроника «Счастья»: два дня в Ясной Поляне

Текст, фото и иллюстрации: Даша Уланова
Обложка: Валерий Белобеев

Все смешалось в доме Толстых: нарядные персонажи, в которых узнаются то герои произведений, то члены семьи писателя, радушные хозяева и гости Ясной Поляны. Три дня, с 4 по 6 июля, в любом уголке имения ежемоментно что-то происходит, гудит, живет, словно в улье. Возможность застать Ясную Поляну в таком совсем немузейном состоянии праздничного оживления — одна из главных причин приехать на ежегодный театральный фестиваль «Толстой». Творческая энергия, которая до сих пор шелестит в деревьях-свидетелях эпохи и дремлет в гулких комнатах главного дома, на несколько дней высвобождается и бушует в полную силу.

Тема фестиваля, по многолетней традиции, была выбрана в рифму с одним из романов Толстого. Программа трех дней в Поляне — это размышление об усадебной жизни и простых человеческих чувствах по мотивам «Семейного счастья», одного из ранних произведений Льва Николаевича. При взгляде на карту и расписание фестиваля появляется приятное чувство изобилия: предложений столько, что сложно решить, куда же хочется больше. В «Яблоневый сад», на премьерный показ фильма Стаси Толстой «Семейное счастье» с Евгением Цыгановым и Евгенией Леоновой в главных ролях? К любимой скамейке Толстого на фееричное шествие театра «Пух и Прах»? На лекцию о португальском кино? В рощу позади дома Волконского — слушать монологи то ли из книг, то ли из жизни Толстого?

Спасает то, что форматы спектаклей, кинопоказов, чтений — камерные, на час-два. За день можно успеть захватить сразу несколько пунктов программы и увидеть, как по разному раскрывается Поляна с каждым новым действием. Я так и делаю — и успеваю на четыре спектакля, поставленных специально для фестиваля в этом году.

I. Моя отправная точка — инструктивный перфоманс, именуемый сразу всеми буквами алфавита. Косая поляна, на которой разворачивается действие «АБВГД…», руками Ангелины Миграновой и Родиона Сабирова (Арт-группа Angrod) и присутствием зрителя превращается в пространство школы Толстого, уверенного, что время, проведенное на природе, — это лучший сценарий любого урока. Для участников подготовлены десять станций-заданий, среди которых, например, послушать, как звучит земля, написать список вопросов или съесть яблоко. Всё, так или иначе, по заветам Толстого, сопровождающего нас на каждой остановке отрывками из речей, дневников или произведений. К прохождению перфоманса нет четких инструкций, маршрут и время действия каждый определяет сам для себя. Как эхо традиций писательской семьи, одна из станций — почтовый ящик, через который участники перфоманса могут отправить свои послания, которые вечером каждого фестивального дня зачитывают потомки Толстого.

II. Поставленный по мотивам заглавного произведения фестиваля, спектакль Анны Закусовой «Счастье» — словно сборник новелл. В течение представления мы движемся от локации к локации внутри имения, на каждой из них разворачивается свой отдельный сюжет, взятый то из «Семейного счастья», то из «Анны Карениной», то из дневников Софьи Андреевны или Льва Николаевича. Мы подглядываем за героями, из-под яблоневых ветвей вслушиваясь в их диалог, оказываемся с ними за одним столом, традиционно рассаживаемся полукругом вокруг импровизированной сцены. Ясная Поляна тоже играет — саму себя, становясь и пространством для действия, и голосом, и героем. На веранде толстовского дома голоса актеров звучат так, будто они озвучивают шепот лет, до сих пор хранимый деревянными резными рейками.

III. На перемещении, взаимодействии с пространством строится не одно представление. По сути, все имение — сцена, и в какой-то момент неминуемо начинаешь чувствовать «Как Лев Толстой за мужика луг косил и жене просил не говорить» мы идем через яснополянские леса, забираемся в глухую чащу, усаживаемся под одиноким дубом — и потому не столько смотрим, сколько проживаем истории, поставленные командой спектакля совместно с инклюзивной драматургической лабораторией «Толстой вдоль и поперек» по трем рассказам писателя. Голоса актеров словно сплетаются с пространством, и судьбы крестьян, их счастье и горе, занимавшие Льва Николаевича, здесь звучат отчетливее и сильнее.

IV. Финальным аккордом становится спектакль-шествие «Дом, который покинул Лев», поставленный режиссером и художником Этель Иошпа и режиссером-хореографом и художником Алёной Смирницкой в театре «Пух и прах». Семейное застолье в начале спектакля — единственная статичная сцена, во время которой Лев Николаевич, великий и как бы недосягаемый для обычного человека своим трехметровым кукольным ростом и суровым выражением нахмуренных бровей, решает уйти. Действие запущено: Толстой отправляется в путь, а Софья Андреевна, дочери и сыновья, любимый столик и «тринадцатый том», детские игрушки и величественный рояль, велосипед и лошадь Фру-Фру, Анна Каренина и Наполеон, вся семья, весь дом, весь мир Толстого — идут за ним, пытаясь его удержать. Под пение героев и музыку оркестра мы, зрители, движемся вдоль луга параллельно действию, наблюдая со стороны.

В момент, когда процессия уже не уговаривает Толстого остаться, а провожает его, мы присоединяемся к общему ходу. Горизонт над лугом, печальный хор голосов, в котором мешаются уже и наши голоса, грандиозная фигура Толстого, неумолимо уходящего от нашей толпы, — в этом почти религиозном ощущении сакральности момента действие напоминает крестный ход. Финал, который становится еще более больным от того, что его знаешь заранее, — уход Толстого, за которым мы наблюдаем с откоса в тишине, нарушаемой лишь мерной дробью барабана.

Это — катарсис, оборачиваюсь — и у многих из нас слезы. Такая форма искусства, которая умеет ловкой незаметной рукой доставать эти слезы откуда-то изнутри и бежать их по щекам без нашего разрешения.

Сплетаю в голове все увиденное в стройное повествование; каждое новое — дает оптику для следующего. И все вместе, как из кубиков, собирается в полную картину многослойной интерпретации «семейного счастья» — не только «романного», но и настоящего, жизненного.