Текст: Стас Гаврилов
Это второй выпуск музыкальной колонки Seasons. Окутанный ноябрьским туманом, Стас Гаврилов вспоминает лето и детство и рассуждает, как звучит ностальгия на веранде в Комарово.
Для полного погружения включайте плейлист, собранный специально для этого текста.
Я не скажу за любой поселок, но есть особенный, в котором мне повезло жить с рождения — поселок Комарово рядом с Петербургом. Чем особенный? Да хотя бы тем, что здесь встретились за одним столом физики и лирики, поэты и музыканты, режиссеры и актеры. И ладно бы, если бы Комарово стало точкой пересечения просто людей разных профессий, но здесь же пересеклись совсем разные поколения. Здесь, в одной очереди за мороженым, потенциально встречались Дмитрий Сергеевич Лихачев, Эдуард Хиль и Жорес Алферов. На скамейке по пути к Щучьему озеру беседовали Илья Авербах и Соломон Шустер. Буквально в пяти минутах ходьбы пил чай на крылечке Сергей Курехин. В Доме творчества композиторов отдыхал Альфред Шнитке. По Второй Дачной, в сторону железной дороги, шел в своем знаменитом берете Олег Каравайчук. Что за место, что за время!
Но заглянем на веранду. Это главное место во всей загородной жизни. Даже так: это и есть загородная жизнь. Колышется тюль, парит носик чайника, и ждет своего часа завсегдашний кобальтовый сервиз.
На нашей веранде звучали фривольные песенки Дины Верни от дедушки Левы, романсы от дяди Славы, свободолюбивые разговорчики от дяди Коки и, конечно же, прокуренный смех дяди Володи, он же Вовик. Вовик, стоит сказать, тоже мог затянуть романс в самый неожиданный момент.
На нашей веранде в разное время звучали рояль, патефон, магнитофон — и снова пластинки, но уже современные.
Папа-моряк, тогда еще курящий трубку и бородатый, ведет на крыльце беседу с профессором дядей Толей и маркшейдером дядей Гарей — тут дымный клуб по интересам. Тогда за музыкальное сопровождение отвечал блестящий японский магнитофон, который папа привез из очередного путешествия. Тут, конечно, звучат The Beatles, но и у этого — удивительная история: магнитофон был, но «Битлов» на кассеты мы записывали с радио, а у всех кассет был обязательный учет в красном блокнотике — мама красивым почерком выводила названия альбомов и песен. Не уверен, что у нас в семье было представление об английском, но родители делали все от души.
Мы, мелкота пузатая, получаем этот вечер целиком в свое распоряжение, ведь никто сейчас не станет загонять нас спать — взрослые заняты этим своим пока еще непонятным нам весельем.
Филя показывает нам удивительный кассетный плеер, на крышке которого расположен экранчик с «Тетрисом». Ну как же это может быть? А можно послушать, что у тебя на кассете? И это — Queen, и я мгновенно влюбляюсь в эту музыку.
Стол на веранде всегда накрывался настолько от души, что было неясно, кому мама и бабушка все это планируют скормить. Аж три смены блюд (и, конечно же, суп в супнице), пока папа с дядей Андреем крутят шашлыки на ржавом мангале, пережившем все праздники. Посиделки были затяжными — сбор в два, а в полночь взрослые шли купаться на озеро. Но это без нас. Везло попасть в это приключение старшакам — Алеше и Вове. Алеша и Вова слушают взрослую музыку, уже совсем взрослую, а мы пока не понимаем, кто такой Sting и почему это хорошо. А их старший брат Сережа дает мне кассету Sade.
По пути на озеро взрослые никогда не пели песен из телевизора, но всегда находили варианты, которые знали все. Допустим, это была песня о Петербурге из «Достояния республики» — я помню, что папа очень ее любил.
Веранда видала виды: поговаривают, что некогда сама бабушка танцевала тут на столе. Ладно бы один раз — но ведь и под патефон, и под итальянскую эстраду 60-х! И с годами я заметил, как темнеет тюль, как потрескались и отправились в утиль ЛФЗ-шные чашечки, как блестящий стальной чайник сменился бездушным электрическим.
Компании становились тише: взрослых все меньше, а вместо них — тишь. Замолчал смех, забылись фривольные куплеты. Младшим нынче далеко за сорок, и мы не собираемся компанией.
Я смотрел на это долго, а в прошлом году взял и полностью отремонтировал веранду. Я вхожу на эту новую веранду — и все равно снова вижу молодыми своих родителей, и все вокруг наполняется задорным гвалтом, хохотом. И тогда я сдаюсь и вновь покупаю для чаепитий кобальтовый сервиз, который никогда ничего не вернет.
И вот тут, вероятно, звучит «Как молоды мы были» Градского. Душераздирающая, как мы можем теперь понять. Ну, не грусти, что же ты?Давай оживим эту веранду — пригласим наших друзей, включим музыку, заварим чай.
И вот мы встаем, накидываем плащи, захлопываем за собой калитку и направляемся к магазину за печеньем и джемом. Но драматургия беспощадна к нам, и титры поднимаются под «Прощальную песню» из «Обыкновенного чуда».
«Да-да, господа, не “авось”, не “когда-нибудь”, а больше уже никогда».
Колонка «Звучит!»: первый выпуск
Читайте также:
По понедельникам будем присылать
письмо от команды, а по пятницам —
подборки лучших материалов
Нажимая «Подписаться», я даю согласие на обработку моих персональных данных
