Текст: Стас Гаврилов
Обложка: Алена Вшивкова
Иллюстрации: Даша Уланова
Когда я начал писать этот текст для колонки «Звучит!», стало ясно: новогодняя музыка и все о ней — это кроличья нора. Чем глубже уходишь, тем сильнее понимаешь: она никогда не была просто подборкой праздничных песен. Это следы времени, отраженные в звуке, и эти следы столь хорошо отпечатались, что мы можем хорошо их рассмотреть, то есть расслышать.
Музыка Нового года менялась вместе с аппаратурой, технологиями, способами записи и прослушивания. И если прислушаться, можно услышать, как менялись мы. Попробуем?
Для полного погружения включайте плейлист, собранный специально для этого текста. В нем нет Last Christmas от Wham! и Happy New Year от ABBA. Можете слушать не боясь. С наступающим, дорогие!
Каждый декабрь происходит одно и то же. Замечали? Мир будто замирает на вдохе холодного воздуха, все вокруг становится звенящим и прозрачным, почти хрупким. И вдруг знакомая мелодия вызывает воспоминания детства, хлопоты юности, огни тех лет, которые мы называем своими. И для каждого эти «свои годы» разные. А ощущения схожие.
Почему так работает? Потому что Новый год и Рождество — единственные праздники, у которых есть собственная музыка и собственный звук, и этот звук меняется от эпохи к эпохе, но остается узнаваемым. Он звучит как перезвон бубенчиков на санках Санты, и этот перезвон сегодня будет с нами еще не раз, и, уж поверьте, вспомнится!
Рождественские хоралы, органные мессы, звучали веками до того, как появился винил, телевизор и слово «плейлист».
Бах писал музыку к Рождеству как к событию вселенского масштаба, Гендель делал из него торжество божественного, а Чайковский в «Щелкунчике» зафиксировал ту самую «детскую» зиму, которая по сей день нам знакома.
Этот слой новогоднего звука, музыки, живет где-то в культурной памяти, а не в личных воспоминаниях. Наш Новый год — тот, который пахнет мандаринами, звучит из динамиков, включается с одной кнопки и застревает в голове на годы, — начинается он гораздо позже. Поэтому давайте честно начнем с XX века, про который можно расспросить родителей, бабушек и дедушек.
Кадры из фильма «Карнавальная ночь», 1956
Здесь рождественские мелодии зазвучали в больших украшенных залах, где пахло еловой смолой и ярким вечерним парфюмом. В Европе начала века, Америке эпохи биг-бэндов, советских дворцах культуры было что-то общее: музыка создавалась для пространства, для множества людей, для высокого потолка и широченных залов. Она была праздничной не только содержанием, но и устройством. Оркестры и диксиленды заполняли собой всю сцену, что видел глаз, а звук разлетался до последнего ряда. В разных странах эти вечера выглядели по-разному: где-то это был бал, где-то рождественский концерт или карнавал, где-то — новый год в районном ДК. Но везде музыка была общей. Ее не нужно было помнить, она существовала только здесь и сейчас, в стеклярусе люстр, в блеске туфель и лаковых ботинок, скользящих по вощеным полам. И невольно вспоминается «Карнавальная ночь» с ее огромным циферблатом: та же энергия большого пространства, которое обещает чудо на весь год, до следующего 31 декабря. А вспоминается, надо сказать, не просто так: став первым знаковым советским новогодним мюзиклом, «Карнавальная ночь» задала традицию, которая перешла в «Иронию судьбы», «Чародеи». А потом все это переродилось в жанр сюжетных мюзиклов, которые снимали (и снимают) специально к Новому Году.
Когда появился телевизор, праздник пришел в каждый дом вместе с ним, через него. Это изобретение, по сути, собралo всех в одной комнате. В Европе и США люди собирались у камина, в СССР — вокруг стола с оливье (ой, сейчас очень захотелось оливье!), но суть была одна: праздник стал домашним. Музыка теперь не жила сама по себе, а существовала внутри телевизионного экрана. А там мелькали новогодние шоу, рождественские специальные программы, телемюзиклы, «Голубые огоньки». Песни становились частью декораций, шуток и повторяющихся из года в год ритуалов. Звезды почти не менялись, будто подписали контракт с самим… календарем. И как бы мы ни улыбались их неизменности, именно она создавала ощущение устойчивости. Праздник становился и массовым, и домашним одновременно, потому что миллионы людей, просто включив телевизоры, слышали одни и те же мелодии и видели одни и те же лица.
Затем техника совершила следующий поворот. Кассеты, магнитофоны, компакт-диски позволили слушать музыку так, как хотелось именно тебе, а не музыкальному редактору новогоднего эфира. Впервые возникла возможность переживать декабрь с музыкой в одиночку: в автобусе по дороге домой, в темном дворе после гостей, в наушниках на морозном воздухе. Саундтрек выбирался по настроению. Не общий, а свой.
Люди начали делать собственные подборки: сначала покупали виниловые сборники, затем кассеты с надписью «New Year Mix ‘94», позже блестящие CD, которые покупали в супермаркетах вместе с бенгальскими огнями и маринованными огурчиками в оливье (о, тут опять оливье! Это не просто так).
В этой новой системе координат даже такая песня, как «Last Christmas», перестала быть просто рождественским хитом — она становилась личной историей, что возвращается снова и снова в декабре. Праздник стал частным, а слушатель — автором собственного звукового мира. Что же до домашней новогодней музыки, так и здесь мы могли подготовить буквально собственную домашнюю дискотеку для гостей. Нужен ли нам телевизор с надоевшими поп-звездами, если у нас на диске есть «Driving Home for Christmas» Криса Ри?
Кстати, остановимся на ней, а заодно почтим память Криса Ри.
Думаете, это песня счастливого человека, который рулит домой к Рождеству? Ну, почти. История такова: в момент написания песни, карьера Криса Ри была, мягко говоря, не на пике: срок его контракта со студией истекал, менеджер уволился, а на счету оставалось всего 220 фунтов.
Музыканту нужно было добраться из Лондона домой в Мидлсбро на Рождество. Лейбл отказался оплачивать билет на поезд, а сам Крис был лишен водительских прав. Ну что ж, звучит и правда не очень празднично. Джоан, его жене, пришлось самой ехать за ним в Лондон на их старом Mini. На обратном пути они попали в огромную пробку и сильный снегопад. Глядя на других уставших водителей в соседних машинах, Крис в шутку начал напевать: «Driving home for Christmas…». Текст песни он записывал прямо в машине на обороте сигаретной пачки под светом уличных фонарей. Теперь вы знаете, как появляются Рождественские хиты.
В 90-е и 2000-е Новый год вышел из дома. Праздник перестал умещаться в квартире. Появились корпоративы, как и традиция праздновать не дома, а в клубах, барах, ресторанах. Город начал создавать свой собственный Новый год.
Когда интернет стал доступным, новогодний звук одновременно расширился, но и стал тише. Если раньше праздничная музыка была общим ресурсом — одни телепрограммы на всю страну, один сценарий вечера — то теперь у каждого появился собственный декабрь. Стриминги разрушили единый звуковой календарь. Больше нет обязательной песни, которую услышит вся страна. Теперь ты сам собираешь свое настроение: тихие треки или танцевальные, старые записи или свежие релизы. Алгоритмы предлагают то, что ближе именно тебе, подстраиваясь под эмоциональный климат зимы и под твой климат. Это новый способ праздновать — без обязательных треков, без радости по расписанию, которое за тебя собрали редакторы.
Достаточно нажать play, чтобы выбрать подходящую атмосферу, а алгоритмы помогут. И мы нажимаем, включаем погромче и засовываем наушники поглубже в уши, чтобы случайно не услышать надоевший рождественский плейлист в каждом торговом центре, кафе, такси. Да сколько же можно уже!
Новогодняя музыка — не жанр, а археология. Каждый носитель оставил свой след: винил подарил торжественность, телевизор — коллективность, кассеты — интимность, клубы — свободу, интернет — персонализацию. И когда мы возвращаемся к этим мелодиям, мы возвращаем не праздник как таковой, а свое состояние, свое прошлое, те комнаты и улицы, где однажды (или нет) звучала эта музыка. Каждый декабрь мы делаем одно и то же: включаем знакомый трек, на секунду замираем и слушаем, как звучали мы сами тогда, когда все только начиналось.
А вы помните, как?
Ну ладно, давайте вспомним все-таки и историю Last Christmas: видимо, никуда нам от нее не деться! Итак, она не стала бы рождественской, если бы продюсеры дуэта Wham! не настояли бы на ее выпуске в декабре 1984. Сама же песня была написана Джорджем Майклом в августе того же 1984-го, и Рождество в ней — только фон, на котором происходят печальные события — расставание, неразделенная любовь, разбитое сердечко. Поэтому подумайте дважды, если захотите включить ее.
Ну все, теперь точно прощаемся.
До встречи в новом году!
Колонка «Звучит!»: первый выпуск, второй выпуск
Читайте также:
По понедельникам будем присылать
письмо от команды, а по пятницам —
подборки лучших материалов
Нажимая «Подписаться», я даю согласие на обработку моих персональных данных
