Текст и фото: Дарья Ахрамович
Прошлой осенью Даша Ахрамович, редактор социальных сетей Seasons, летала на две недели в Нью-Йорк. Спустя полгода, когда мысли и впечатления созрели, Даша делится тем, что ее удивило в этом городе, а что показалось до боли знакомым.
Обычно когда ты возвращаешься из большого путешествия, навстречу тебе, обогнав все приветственные объятия, летит фраза: «Ну как? Рассказывай». И даже не знаешь, а что рассказывать-то. С чего начать? Прошло две недели в Нью-Йорке — в пространственно-временном континууме «Дом, работа, учеба» это, конечно, совсем немного, но когда ты на другом материке, по ту сторону океана, открываешь сердце нараспашку и разрешаешь себе удивляться примерно каждую секунду, эти две недели — целая жизнь.
Моей поездке нужно было дать настояться: и вот пришло время собраться с мыслями. Долистываю до фотографий тех дней и с нежной грустью оборачиваюсь на мою Осень в Нью-Йорке, чтобы наконец разобраться в отношениях с этим городом.
Small talks
Ничто не расскажет о городе лучше, чем люди — хранители его культуры. Про нью-йоркцев гуляет множество стереотипов — мол, они вечно спешат, очень громкие, немного снобы, думают и действуют только в своих интересах. Может, это потому, что по статистике каждый 21-й житель города — миллионер. Представьте мое удивление, когда уже в первый вечер в Нью-Йорке меня чуть ли не задавили дружелюбием.
Работает это так: стоит хотя бы тени недоумения и потерянности промелькнуть на вашем лице, к вам сразу бегут два, три, а то и четыре случайных прохожих предложить свою помощь. Проводить до входа в метро? Помочь дотащить чемодан, вызвать такси? С радостью. И в перерывах между советами обязательно поговорить. Обо всем: о погоде, политике, о том, почему в этом блоке так много собак и ни одной кошки.
Смол-ток для американца — естественный ежедневный ритуал. Для меня смол-ток — тревожный сигнал, ведь где-то внутри впечаталось: «Никогда не разговаривай с незнакомцами на улице». Вот и получается: я стою в растерянности, киваю невпопад, продумывая план побега, пока меня осыпают улыбками и дружелюбными восклицаниями.
Но к такому быстро привыкаешь. Тогда весь город — с ныряющими в облака небоскребами, широкими улицами и мостами, со всем его шумом, блеском и цветом — через несколько дней кажется не таким страшным. Как будто все здесь находятся в шаге от знакомства, поэтому хорошие слова говорить очень легко.
— Мисс, постойте!
— Что случилось? (сразу начинаю волноваться)
— Не переживайте вы так! Просто хотела сказать, что у вас очень стильный галстук.
Но и обратная сторона у этого, как и у самого красивого галстука, тоже есть. Нужно быть готовыми к тому, что на следующий день жители Нью-Йорка вас могут даже не вспомнить. И постараться сильно не грустить, когда бармен, с которым вы однажды вечером проболтали тридцать минут по душам, потом будет знакомиться с вами заново и клясться, что видит вас впервые.
Slowfood
Нью-Йорк — город, где процветает стритфуд и любовь к гигантским порциям. Все мои опасения по поводу того, что из-за высоких цен я не смогу сытно есть, быстро улетучились, когда я увидела свой первый завтрак. Дальше это превратилось в ежедневный челлендж: доесть все, что на тарелке, включая, конечно, традиционные панкейки с кленовым сиропом.
Чуть позже я выяснила, что многие блюда можно спокойно заказывать на двоих, а обедать лучше всего в happy hours — это время в будние дни (примерно с 16:00 до 19:00), когда заведения предлагают классные акции и большие скидки. В общем, быть одним из миллионеров Нью-Йорка, чтобы нормально питаться, к счастью, необязательно. Кстати, уверенность в том, что дешево можно поесть только фастфуд — тоже миф. В Нью-Йорке спрятано много небольших местечек со здоровой и вкусной едой, очень оригинальными концепциями и медленным ритмом: однажды на ужин я отправилась в место, где все блюда готовили из манго, а в Бруклине обнаружила кафе The Bean. Там всем посетителям предлагают собрать фруктовые боулы — их готовят из локальных свежих продуктов. А еще за альтернативное молоко в кофейнях чаще всего не требуют дополнительной платы, и почти везде есть вегетарианское меню.
Но самое поразительное — это уголки самых разных кухонь, гастрономические островки, разбросанные по Нью-Йорку. Три Чайна-тауна, которые пахнут рыбой и специями, Брайтон-бич, где готовят знакомые вареники с картошкой, греческая улица, переполненная помидорами и сыром фета. Нью-Йорк радушно встречал людей со всего мира, был снисходителен и разрешал им остаться, а они в ответ поколениями привозили с собой все то, чему научились дома.
Один из трех Чайна-таунов, Mott Street
Запах «настоящей, не американской пиццы» приводит меня в Маленькую Италию. Небольшое тихое кафе, скромное меню. На стене — огромная фотография статного мужчины в шляпе. Под фотографией сидит такой же мужчина. Переглядываемся, он улыбается и рассказывает: родился в Нью-Йорке, потом всю жизнь провел в Риме, в 50 лет вернулся и решил открыть итальянское кафе «для своих». Все блюда сам придумал, дизайном тоже сам занимался. А сегодня вечером пьет вино с гостями-французами, все-таки типичный вторник. Добавляет: «Если что-то нужно — ты знаешь, где меня найти. Я всегда здесь!». И на прощание уже совсем по-дружески: «Остерегайся метро, дорогая!».
Старший дизайнер Seasons Дарья Уланова о путешествии на Сахалин
The Subway
Будучи избалованной жительницей Москвы, я себе и представить не могла, что метро Нью-Йорка может быть настолько хаотичным. Ну, то есть я слышала, что там круглосуточно происходят странные вещи, и даже где-то прочитала, что в этом безостановочном потоке движения под землей ученые насчитали больше 12 тысяч форм жизни. Но к поездам, которые ходят так, как им захочется, и там, где им вздумается, я готова не была. Один раз, следуя по моему привычному маршруту, я застряла на 30 минут — поезд никак не ехал. В недоумении я огляделась и увидела крошечную табличку с надписью: «По воскресеньям все поезда линии Q отправляются по линии W». При этом переход на линию W, похоже, находился на другом конце Нью-Йорка.
После нескольких похожих на эту фатальных ошибок я сразу представляла, что во всех параллельных вселенных, где я еду на собеседование, скажем, в журнал The New Yorker, я неизбежно опаздываю минимум на час.
Но если смотреть на метро не как на транспорт, в нем можно разглядеть ни на что не похожий подземный мир, в котором люди знакомятся, устраивают шоу, поют песни, наряжаются в причудливые костюмы, рисуют и обмениваются книгами. Никто не злится и никого не осуждает — вот молодой парень при всех начинает зачитывать рэп и ждет обратной связи. Вот я знакомлюсь с модником, который работает в турецком посольстве — пока наши пути не разошлись, он успевает поделиться секретными местами Нью-Йорка. Красивая пара видит мое замешательство и предлагает просто пойти с ними, чтобы не потеряться, — нам ведь в одну сторону. Как говорится, «Ньюйоркцу, который не ездит на метро, нельзя доверять». Это место стало для меня проверкой на прочность и точкой притяжения судьбоносных случайностей.
Я не ньюйоркец, и у меня не так много дней в запасе. Поэтому решение было принято незамедлительно: спускаться в метро только в критических случаях. В остальное время — гулять. Это правило привело к 30-40 тысячам шагов в день, но, учитывая красоту Нью-Йорка, я была только рада. Все эти тысячи я бы заложила только на один Манхэттен, что же говорить обо всем городе?
Колонка архитектора: как меняется профессия и города, в которых мы живем
Колонка архитектора: как меняется профессия и города, в которых мы живем
It's like in the movies and books
Итак, ты пешком спешишь на завтрак, а слева от тебя вдруг вырастает здание, у которого были сняты кадры с летящим платьем Мэрилин Монро (в «Зуд седьмого года» они в итоге не попали, из-за плохого звука сцену переснимали в студии, но сами съемки тогда переполошили весь Нью-Йорк).
Оказывается, если проехать несколько станций вниз, можно оказаться на Уолл-стрит, а там уже и тот самый дом, где жила Кэрри Брэдшоу, и известные окна Tiffany & Co. По примеру главной героини-авантюристки из фильма «Завтрак у Тиффани» решаюсь нескромно заглянуть внутрь, напевая Moon River себе тихонько под нос.
Нью-Йорк точь-в-точь как в кино. Такой же, как на всех этих захватывающих дух кадрах. Когда-то брутальный (как в «Леоне» или «Таксисте»), когда-то — очень романтичный и чуткий (как в «Когда Гарри встретил Салли»). Кстати, в закусочную из последнего фильма я тоже попала — пришлось отстоять огромную очередь, но это того стоило.
Постоянно сталкиваясь с чувством дежавю, я спрашивала себя: разве может в реальной жизни все складываться так просто? Никогда бы не поверила, что спонтанно соберусь со случайными путешественниками из Израиля на пикнике в Централ-парке — играть во фрисби, задыхаясь от смеха и восторга, как будто мы знаем друг друга уже сто лет. Просто постеснялась бы. Или что на закате невозмутимо проплыву мимо Статуи Свободы, которая все детство простояла у меня на обоях телефона.
А потом наконец добралась до Бруклинского моста. В этот момент сразу по-новому, в этот раз уже по-настоящему, откликнулись строчки Маяковского:
Как в церковь идет помешавшийся верующий,
как в скит удаляется, строг и прост, —
так я в вечерней сереющей мерещи
вхожу, смиренный, на Бру́клинский мост.
(Правда, мое вхождение точно не было смиренным и скорее напоминало воодушевленное вбегание).
С таким же воодушевлением я взбиралась и по лестнице в Метрополитен-музей. Время там и вправду останавливается, как описано в романе «Щегол» — само здание с его высокими потолками впечатлило меня не меньше трех миллионов работ, которые в нем экспонируются.
Потолки, сокровища и люди Метрополитен-музея
The art in the city
Охоту на культовые картины в Музее современного искусства (MoMa) тоже успела устроить. Видела «Влюбленных» Магритта — год назад я готовила в вузе серьезную презентацию, в которой разбирала все интерпретации этой работы — всегда почему-то думала, что это большое полотно. В реальности эта картина размером с журнальный разворот. В зале тогда никого не было: только я и она, выпрыгнувшая из моего слайда.
Зато у «Звездной ночи» Ван Гога, разумеется, столпилось полмузея. И все тут рядышком: Пабло Пикассо, Марк Шагал, Сальвадор Дали, Густав Климт. Разделены несколькими стенами. У Энди Уорхола тоже есть свой зал — издалека узнаю его красные баночки с супом, без которых Америки, как и без Coca Cola, не существует.
Вдохновленная, выхожу из музея и придумываю: буду искать повсюду знаки и слова города, адресованные только мне, вступлю с ним в честный диалог. Искусство хранится не только внутри — вся улица раскрашена и расписана, поворачивается к тебе тысячей лиц. В конце концов Нью-Йорк заставляет тебя заглянуть и внутрь себя.
Улицы разговаривают, послания — всюду. Нужно только быть внимательнее
— Ну как? Рассказывай.
Нью-Йорк сложный и многосоставный. Влюбиться в него с первого взгляда легко, но чтобы по‑настоящему понять его, надо попробовать влиться в его поток, который подхватывает и обновляет. Иногда стоит держаться своих правил, иногда — отпустить все и довериться первому встречному.
Все две недели Нью-Йорк показывал мне хороший пример: учил меня быть смелее и раскованнее, принимать хаос, относиться к происходящему проще и, главное, позволять себе быть собой — разной собой.
Читайте также:
По понедельникам будем присылать
письмо от команды, а по пятницам —
подборки лучших материалов
