Текст: Антон Ткаченко
Фото обложки: Unseen Studio / Unsplash
Учитель словесности, драматург, автор канала «Бег Булгакова» Антон Ткаченко — об ошибке как части образовательного пути и работе ума и сердца, которая требуется, чтобы эту ошибку признать и исправить.
Помните, как на уроке русского языка после проведенного диктанта учительница объявляет: «А сейчас у нас будет работа над ошибками»? Когда я учился в школе, мы часто проводили уроки именно в таком формате: учительница садилась за стол, а мы открывали тетради и, тоскливо уставившись туда, выписывали орфографические ошибки. Берем слово, пишем правильно, подчеркиваем сложное место, потом уясняем правило написания и приводим три примера.
В юности для меня это была непонятная механическая работа, причем неизбежная — ошибок у меня всегда получалось много. Пунктуационных не было почти никогда, а вот орфографических — уйма. Учительница этому удивлялась, но все списывалось на мою невнимательность, отчего я расстраивался и стыдился этих ошибок. Сейчас знаю, что у меня была дисграфия: когда я писал, буквы в словах постоянно менялись местами, но я этого совершенно не замечал. И компьютера или планшета, который бы мои ошибки и опечатки подчеркивал, у меня не было.
Уже учась в университете, но все еще не зная о том, что такое дисграфия, я пришел работать в школу. Страх совершить ошибку постоянно охватывал меня, иногда накатывал просто при входе в класс. Будучи уже взрослым человеком, я натурально боялся писать на доске! Я выдержал всего год преподавания русского — и ушел из школы, так как свалившегося на меня напряжения выдержать не смог.
Спустя время вернулся к преподаванию в качестве учителя литературы, но теперь уже в частной школе, где отношение к ошибкам было совершенно другим. Здесь считалось, что совершить ошибку — это неотъемлемая часть любого образовательного, да и жизненного пути, и гораздо важнее не отсутствие ошибок, а то, какую работу над своими ошибками ты проводишь. Работу не механическую, а совершаемую умом и сердцем. Уже здесь я узнал и о том, что моя дисграфия — не следствие лени и невнимательности, а всего лишь особенность, с которой нужно уметь правильно работать.
Всякая ошибка — это не повод стыдиться
Но возможность себя лучше узнать, увидев, где ты споткнулся на своем пути и чего тебе не хватает для пути вперед. Но для этого необходимо быть заинтересованным в продвижении. Тогда привычка с готовностью приниматься за работу над ошибками в образовательном процессе скорее трансформируется в более фундаментальную — допуская ошибку в жизни, использовать этот момент для того, чтобы задаться вопросом: а в ту ли сторону ты вообще движешься?
Но настроить себя на продуктивную работу над ошибками непросто. И, пожалуй, одно из серьезных препятствий к этому можно обнаружить в том, как устроен учебный процесс в большинстве школ, а именно, в образе педагога, который там складывается. Бытует мнение, что учитель не имеет права на ошибку. Устойчивый образ педагога — это уверенный в себе человек, который красиво говорит, безошибочно пишет, безукоризненно знает свой предмет. На таком представлении традиционно и держится авторитет учителя, но это значит, что внутренняя работа, которую хороший педагог проводил и всегда продолжает проводить, оказывается от ребенка скрыта. Ученик видит лишь результат, идеализированный образ. А ведь любой учитель в первую очередь человек: он точно так же сомневается в себе, стесняется, боится ошибиться или оказаться непонятым. И не только боится — учитель неизбежно совершает обычные человеческие ошибки.
Вернусь к тому самому первому, болезненному году моей школьной работы. На задней парте у меня сидел сложный ученик — мальчик с репутацией хулигана, который уже состоял на учете в комиссии и за чьим поведением пристально следили. И тут перед ним оказывается новый педагог, да еще молодой (мне тогда было 22 года), неопытный — самое время проверить границы. Вот он и проверял их каждый урок — никогда не сидел спокойно, постоянно что-то выкрикивал и отвлекал других. И это привлекало внимание учеников ко мне: могу ли я с ним совладать, есть ли у меня уверенность в том, что я говорю или делаю? Как не нюхавший пороху солдат, я принимал вызов и не собирался сдаваться, но терял самообладание: давил, угнетал, кричал, строил, выгонял — все что угодно, только не разговаривал с ним. Ни разу я не попытался поговорить с ним по душам, ни разу не спросил: «Что случилось? Почему так происходит? Как тебе помочь?» Может быть, из этих разговоров ничего бы не вышло, но я даже не попытался — и до сих пор вспоминаю это как одну из своих главных педагогических ошибок. До сих пор, уже в других обстоятельствах, работаю над ее исправлением, пытаясь не допустить повторения той ситуации.
Да, мы, учителя, совершаем в школе разные ошибки: повышаем голос, обделяем вниманием, порой врем или манипулируем. Не нужно бояться или стыдиться этого, не нужно это отрицать. Самое страшное всегда — не совершить ошибку, а не заметить, что ошибся, или не набраться сил, чтобы признать ее. Без этого работа над ошибками невозможна.
Читайте также:
По понедельникам будем присылать
письмо от команды, а по пятницам —
подборки лучших материалов
