Русский Хогвартс: как живет Академия Штиглица

Поделиться в facebook
Поделиться в twitter
Поделиться в vk
Поделиться в pinterest

Текст: Нина Виноградова, Юлия Григорьян
Фото: Леня Гудченко, Нина Виноградова, Никита Андреев

Пока пересматривали «‎Гарри Поттера» на каникулах, вспоминали нашу недавнюю прогулку по Академии Штиглица в Петербурге — ее исторические корпуса напоминают неприступный замок, эдакий «‎русский Хогвартс». У тех, кто здесь учился, для фотографий из зданий в Соляном переулке даже есть хештег #учусьводворце. И традиции передачи мастерства — ренессансные. Главные вопросы в Академии «Кто твой мастер? А кто был его мастером?» — и так эхом на полтора века русской художественной традиции назад.

Академия подобна лабиринту, сплетенному из лестниц, пролетов и переходов, бесчисленных мастерских, больших светлых аудиторий, потайных дверей. На этаже скульпторов кто-то корпит над глиной, в дизайнерском корпусе чертят автомобиль, где-то ткут гобелен.

В залах с лепными потолками и росписями обитает искусство, не музейное, а живое, растущее. В каждой колонне, в каждой стене, в цветных тенях собранных учениками витражей — память поколений, истоптавших до волнообразной выемки каменную лестницу, по которой теперь ты поднимаешься в аудиторию.

Невозможно по книгам научиться выдувать стекло, лепить скульптуру, собирать мозаику. Умение передается из рук в руки в кузницах, мастерских, за печатным станком, на верхних этажах кафедры монументальной живописи и в подвалах ювелиров. Так вьется от человека к человеку ниточка накопившегося в поколениях и эпохах мастерства и преданности своему делу. Расставаясь с выпускниками, профессора тихо читают им в напутствие строки пушкинского «Поэту». По тому многие не хотят уходить — и поступают на следующие «ступени».

Сергей Петрович Хельмянов

Сергей Петрович Хельмянов

доцент кафедры промышленного дизайна

Иосиф Александрович Вакс, первый директор восстановленного после войны Мухинского училища и основатель кафедры промышленного дизайна, где я и учился, говорил: «Cтены эти — ваши коллеги и учителя». Это здание полтора века назад было специально построено для творчества и ремесла.

То, что здесь происходит само собой, в других местах не случится, каких бы гениальных учителей туда ни привезли.

Каждый из студентов чувствует, что это место служит ему. Это неявное знание тебя меняет, хочешь ты того или нет. Сильнее всего это ощущается в Молодежном зале, он же Большой выставочный. До 1970 года здесь были классы кафедры промышленного дизайна — зал был разделен фанерными перегородками. Тогда студен тами были взрослые люди, со средним специальным образованием, в основном парни после армии, после войны. Cидели друг за другом с беломориной, чертили на кульманах, клеили, красили прямо под этим самым легендарным куполом.

Даша Лактионова

Даша Лактионова

выпускница, аспирантка, работает в музее прикладного искусства Академии Штиглица

Когда Максимилиан Месмахер проектировал здание Музея прикладного искусства (сейчас это часть Академии), в моде была идея Готфрида Земпера о главенстве архитектуры над прочими видами искусства. Уверена, Месмахер ее разделял и потому сделал из постройки учебник архитектурных стилей. Большой выставочный зал — это настоящее палаццо, здесь особенная ритмика колонн, всегда разный свет, от которого будто меняется размер пространства, одновременно грандиозного и уютного.

Я верю в память архитектуры и верю, что это место намоленное, как храм, здесь все пропитано талантом и мыслями об искусстве.

Мой факультет — искусствоведческий, и это было совершенно особенное чувство, когда пары проходили в аудиториях, которые занимают музейные залы. Выходили мы через Большой зал: ступаешь — и все внутри тебя само строится, ты чувствуешь себя частью прошлого и важность своего присутствия здесь. 

Алексей Юрьевич Талащук

Алексей Юрьевич Талащук

профессор кафедры монументально-декоративной живописи, советник при ректорате Академии

Дух места формируют деяния тех, кто здесь находится, — учителей и учеников. Он полон традициями (прошлым), востребованностью мастеров, которых выпускает (настоящее) и тем, что студент, формируя с помощью учителя свою творческую личность, понесет «в люди» (будущее). 

Когда я был абитуриентом кафедры монументалистов, я поступал на пятый, самый высокий, этаж Академии и образно, и фактически — факультет сидел под крышей. Монументальное искусство ответственно, оно создается в мастерской, но для внешней среды — города, улицы, здания — и с ее учетом. У творческой личности огромное эго, а такая ответственность перед людьми его усмиряет.

Дух Академии пронизывает все этажи — от монументального искусства на пятом, проходит через текстиль, дизайн одежды, спускается к художественному металлу и керамике на первый.

От огромных памятников до дверных ручек. И если не разбираться, то хотя бы понимать все эти уровни студент должен. 

Нина Виноградова

Нина Виноградова

студентка

Мое любимое время в Академии — последние дни семестровых обходов, когда вот уже трое суток группа не спит, полуночничает перед подачей. Академия превращается в огромный выставочный зал. На полу, застилая его, лежат листы работ, и ни один из студентов не думает о себе — все помогают другу-художнику. Один твердой рукой обрезает для всех листы плакатов, пока другой двумя этажами ниже вешает за всю группу иллюстрации.

Кто-то побежит в последний момент распечатать подписи к работам, кто-то подклеит рамку на чужом рисунке, кто-то подхватит задрожавшую под тобой стремянку, пока ты развешиваешь под потолком живопись. 

Силы приливают, когда становишься единым целым со своими одногруппниками, летаешь по лестницам вверх и вниз, доделываешь что-то в момент, когда в зал заходит комиссия, — ты живешь, ты един с миром, ты един со всеми здесь, ты — бестелесная творческая энергия.

Читайте также:

Материал обновлен: 17-01-2022