Вместо тоста: в гостях у основательниц школы «Детали»

Текст: Ольга Сергеева
Фотографии: Михаил Степанов, Никола Костич (портреты)

Да, пусть это будет тост — поздравление с 25-летием школы «Детали», которая без громких заявлений и бурных революций в 2000-е перевернула наши представления о том, каким должен быть дом. А потом и сад. А на самом деле, какими должны быть мы сами.

Татьяна Николаевна Рогова и Вероника Блумгрен, мама и дочка. Мы знакомы с 2002 года. Я начинала делать самый первый номер Seasons. И вот тогда впервые услышала про школу «Детали». Пришла в гости, тогда она была в двух небольших светлых комнатах в Козихинском переулке. Встретилась с Татьяной Николаевной, директором школы, рассказала про журнал (показать было еще нечего), про идею публиковать красивые и простые мастер-классы-переделки, потихоньку приучая людей к тому, что в пространстве возможны такие игры с предметами, идеями, фактурами, цветами. И Татьяна Николаевна выдала мне трех студенток. В первом номере были столы, в следующих — рамки, лампы, а потом целый номер (половина) с работами студентов и выпускников школы. Были фестивали и большие декораторские проекты в саду «Эрмитаж» (под солнцем, дождем и снегом), были изящные праздники во дворике «Деталей» (белый, зеленый — и так по цветовому кругу).

Оказалось, что можно праздновать жизнь с такой вот почти елизаветинской легкостью галантного века, растить декораторов и дизайнеров, которые будут менять дома, а значит, и людей.

Этот дом под Сергиевым Посадом соединяет в себе русские и европейские традиции, следуя принципам школы «Детали».

Если вспомнить какой-нибудь интерьер конца девяностых, это диковатой формы подвесные потолки, полки с подсветкой, неповоротливая кожаная мебель, хрустальная люстра-медуза, коричневые с золотинкой столы и шкафы, желтые обои, ламбрекены на окнах. Тот самый евроремонт.

Геометрия и немножко дзена, свечи и нижний свет, чуть потертые живые поверхности и сложные природные оттенки, искусство на стенах, килимы на полу, орхидеи и просто ветки сирени, вишни, форзиции (кстати, именно студентки «Деталей» рассказали мне сто лет назад, что можно зимойй срезать любые ветки, поставить их дома в теплую воду, и за пару недель они покроются молодой листвой). Так прорастал новый стиль.

Мы начинаем разговор в Москве, в кабинете у Татьяны Николаевны, а продолжаем на даче под Сергиевым Посадом, куда в выходные съезжается семья. На улице зябко, в печке трещат дрова, на кухне своим чередом идет подготовка к ужину, а мы пока пьем чай и болтаем о разном, как и бывает на даче.

Татьяна Николаевна: Дед был франт, но звали его все «красным партизаном». Усы как у Дали, набриолиненная прическа, бабочка, трость, канотье, платок в кармашке пиджака. Ему выделили дом бывшего владельца ватной фабрики на Таганке. И вот этот дом решили реставрировать в конце 50-х. И на это время нас переселили в колокольню Новоспасского монастыря. Он тогда был недействующим.

Дом на Ордынке, в котором я живу сейчас, стоит на фундаменте городской усадьбы, в которой, рассказывают, жила тетка Достоевского, он описан в «Идиоте» как дом Рогожина.

Я люблю английское слово challenge — вызов. К этому надо относиться без страха, бестрепетно, и тогда что-то может получиться. А может и не получиться. Когда Вероника в 2000 году предложила мне открыть школу дизайна, это было как любовь с первого взгляда. Я согласилась, ни минуты не думая. Хотя занималась совершенно другим: инвестициями, международным бизнесом.

В конце 90-х интерьерных дизайнеров было как мамонтов на Тверской. Ну, может быть, немного больше — человек десять. Мы сняли несколько комнат в ЖЭКе в Козихинском переулке, опубликовали рекламу (это была одна восьмая полосы) в журнале «Мезонин», повесили растяжку на Садовом кольце с названием школы и стали ждать первых студентов на придуманный нами курс «Дизайн интерьера». Пришло четыре человека, остальных мы позвали бесплатно. Со вторым набором было лучше, а выпускницы третьего набора уже через год опубликовали свои реализованные проекты в ежегодном сборнике Эндрю Мартина — Ира Дымова, Надя Ананева и Вика Колос. Все они известны.

В будни я в Москве — много встреч и дел в школе, но в выходные обязательно еду на дачу.

Бежевый — этот цвет мы студентам запретили использовать в описании интерьеров. Цвет камня, высохшего на солнце, цвет мокрого травертина, цвет сухого песка пустыни, цвет русского поля в позднюю осень. Ищи!

Мне регулярно задают вопрос: «А сколько у вас выпускников?» Никогда не считала. Я просто знаю, что выпускников «Деталей» мы видим везде. И в журналах, и в книгах, и в ежегодниках мировых интерьеров. Вот это результат. А если начать подсчитывать… Это, мне кажется, тщеславие мелкое. Оно к образованию никакого отношения не имеет.

У нас с Вероникой нет вот этого ожидаемого на определенном жизненном этапе общения мамы и дочки: «У меня сегодня давление, а ты не едешь. Почему не позвонила?» Полно других, более интересных тем. Открыть в «Деталях» гостиную, куда можно прийти на встречу с интересными героями, сформулировать принципы науки «Дизайнология», сделать еще одну книгу (книга «Детали. Жизнь одного дома» вышла этим летом. — Прим. ред.). Это самое большое счастье, которое только может быть, потому что с возрастом человек то ли устает, то ли теряет интерес, а между нами драйв не проходит.

Полный материал читайте в новом номере Seasons Afternoon №5. Его можно купить в нашей студии на Садовой-Самотечной, 2/12, у дистрибьютеров и на маркетплейсах