Вспомнить все: семь жемчужин мемуаристики

Поделиться в facebook
Поделиться в twitter
Поделиться в vk
Поделиться в pinterest

«Живые Мемории» киноальманах об истории России начала и середины XX века, рассказанной через судьбы известных и обычных людей. Создатели проекта  Ирина и Михаил Разумовские рекомендуют мемуары, которые читаются как романы и знакомят с нашим прошлым. Книги из подборки способны стать опорой, ведь опыт других людей, переживших темные времена, может помочь тем, кто оказался в них сейчас.

Вера Зилоти «В доме Третьякова»

«Все дамы, кто только имел возможность, взяли на себя попечительство, выбрав школу в ближайшем районе к их месту жительства. Каждая любила свою школу, с увлечением отдавала ей необходимое время, а при встречах попечительницы между собою обсуждали улучшения и усовершенствования принципов и методов ведения дела…»

В книге дочери Павла Третьякова воспоминания о том, какой была жизнь в семье основателя главной художественной галереи в России и в Москве конца XIX века. Она описывает свои детство и юность, ценности дома Третьяковых и его гостей Репина, Васнецова, молодого Рахманинова, Толстого, Тургенева.

Александр Энгельгардт «12 писем из деревни»

«С нынешней деревенскою жизнью я был незнаком, хотя до 16 лет воспитывался в деревне. Но то было еще до «Положения», когда даже и не очень богатые помещики жили в хоромах, ели разные финзербы, одевались по-городски, имели кареты и шестерики. Разумеется, в то время я ничего не знал о быте мужика и того мелкого люда, который расступался перед нами, когда мы, дети, с нянюшкой, в предшествии двух выездных лакеев, входили в нашу сельскую церковь…»

Александр Энгельгардт профессор-агрохимик, дворянин и публицист-народник, который был выслан из Санкт-Петербурга в родовое имение в Смоленской губернии. Там он занимался созданием «рационального хозяйства» и школы для подготовки «интеллигентных землевладельцев». В письмах Энгельгардта, которые издавались в журналах, описан быт крестьян, нравы деревни, природа и уклад жизни в Центральной России конца XIX века.

Ольга Адамова-Слиозберг «Путь»

«Я не знаю, зачем мне была бы литература, если бы через неё я не общалась с душой тонкой и доброй, с умом, помогающим мне осмысливать жизнь...»

Ольга Адамова-Слиозберг не была ни революционеркой, ни хоть сколько-нибудь видным общественным деятелем – но в 1936 году была арестована. В ее мемуарах – 20 лет тюрем и лагерей, в каждой главе преодоление, боль, страх и одновременно сила и сострадание. «Путь» одна из самых известных книг воспоминаний, посвященных годам репрессий и ГУЛАГа.

Княгиня Ольга Романова «25 глав моей жизни»

«Верю ли я в чудеса? Определенно да. Я видела их собственными глазами и сама испытывала их в жизни»

Быт, нравы и жизнь в царской семье на рубеже веков в мемуарах младшей сестры Николая II, внучки короля Дании и последней княжны дома Романовых. Русский императорский и датский королевский двор, семья Романовых, Первая мировая война и революция 1917 года в воспоминаниях княгини Ольги.

Александра Толстая «Проблески во тьме»

«И вот сейчас, здесь в тюрьме, хочется именно той, другой, далекой Пасхи. Чтобы был накрыт стол в столовой Хамовнического дома, накрахмаленная скатерть, такая белоснежная, что страшно к ней притронуться; чтобы на столе стояли высокие бабы, куличи и пасхи и огромный окорок, украшенный надрезанной бумагой…»

Александра Толстая младшая дочь Льва Толстого, противница революции, основательница музея «Ясная Поляна» и Толстовского фонда. 

В книге «Проблески во тьме» она вспоминает отца и дом Толстых, пишет о советской действительности и о застенках Лубянки, о борьбе за усадьбу, о надежде в самой кромешной тьме и о том, что в каждом человеке можно найти свет.

Павел Зайцев «Записки пойменного жителя»

«В пойме много таких семей, которые, прожив совместно по нескольку десятков лет, народив до дюжины ребятишек, ни разу всерьез не поскандалили между собой. Тот же мой дедушка по отцу Никанор, как рассказывал мой отец, за всю жизнь с женой Анной ни разу не поскандалил. А она с ним»

Воспоминания крестьянина Павла Зайцева, родившегося в начале XX века в деревне в Молого-Шекснинской пойме. Фиксируя свою жизнь, Зайцев рассказывает историю Мологи исчезнувшей земли, которую затопили в 1935 году ради строительства ГЭС и образования Рыбинского водохранилища.

Давид Боровский «Убегающее пространство»

«Попробую пройти, двигаясь вперед спиной (осторожно, чтобы не толкнуть кого-то и не стукнуться обо что-то) и вглядеться в пройденный пейзаж, который при нормальном движении мгновенно остается позади?»

Теплые воспоминания крупнейшего сценографа и театрального художника XX века Давида Боровского. В своих воспоминаниях он рисует образы послевоенного детства, портреты своих учителей и тех, с кем работал в драматических театрах России, рассуждает о замыслах своих и чужих спектаклей и о театре в целом.

Читайте также:

Материал обновлен: 29-09-2022